Герда
Шрифт:
– А дальше что? – спросил я. – Ну, подписи, и что?
– Прикроем магазинчик, – пояснила низенькая. – Или штраф в три миллиона. Одним словом, пожалеют.
– Понятно. Правильное дело. Слушайте, девчонки, у меня к вам предложение.
Худая и длинная девушка насупилась, невысокая, напротив, ухмыльнулась. Кстати, не такая она уж и невысокая, выше моего плеча, а я длинный для своего возраста. Просто худенькая. Наверное, даже худее своей подружки.
–
Кивнула в сторону Громова, который после позорного отступления прятался в тени дерев.
– Этот? – Я поглядел на Громова. – Да не, он мне не друг. Брат. Приехал из Заречья от синусита лечиться.
– От синусита… – захихикала длинная.
– В Заречье что, все такие бараны? – спросила низенькая.
А она ничего, подумал вдруг я. Лицо такое… Необычное.
– Все, – вздохнул я. – Я там был на прошлой неделе – дремучее местечко. Народ дикий, сплошное животноводство, знаете ли…
Другая девчонка опять хохотнула. С чего-то. Наверное, действительно АО.
– Дикие, значит? – уточнила невысокая. – Животноводство?
– Ага… – сказал я. – Овес колосится, озимые там, туда-сюда…
Но уже не очень уверенно сказал.
– Сашка сама, между прочим, из Заречья, – сказала высокая и синяя. – А я с Монтажного. В Монтажном тоже все дикие? И овес?
– Нет… – неуверенно сказал я. – Там зябь, наверное… Я просто…
– Просто, значит…
Приготовился. Ну, что сейчас эта Сашка-вувузельщица треснет меня по башке своей трубой, и пойду я к Громову, потерпевший, как и он, неудачу, весь в осколках самолюбия.
Но Сашка почему-то не стукнула меня зеленой пластиковой дудкой, я так думаю, просто сломать боялась.
– Иди отсюда, – сказала она. – Животновод. Достали уже сегодня…
– Иди-иди, – поддакнула длинная. – А то у нас патруль скоро меняется, пацаны придут, они тоже из Заречья. Навешают.
Посмотрела на часы и дунула в трубу. И Сашка тоже дунула, и стали они дудеть, и бренчать, и громыхать, и продолжалось это довольно долго, наверное, минуты три. Все эти три минуты я упрямо стоял посреди этой дикарской музыки и думал о том, что телефон мне терять не хочется.
Поэтому, когда Сашка с подружкой закончили звуковую атаку на магазин «Ручеек», я решил действовать иначе.
– Ладно, девчонки, он мне не брат, – признался я. – Учимся вместе. Короче, мы с ним поспорили, сумеем ли мы вас пригласить на концерт. Хороший концерт, «Анаболики» приезжают, там можно в певцов помидорами кидать. А? Соглашайтесь.
– И что ты выигрываешь? – сощурилась Сашка. – Если мы согласимся?
– Пиццу, – соврал я. – Давайте вы ему скажете, что согласны? Сходим на концерт, а потом на пиццу еще. А? Бесплатно совсем.
Девчонки переглянулись.
– В «Наполи» отличную гавайскую пиццу делают, – продолжал уговаривать я. – С ананасами, с курицей, с креветками и с кокосовым молоком, просто ап. Каждому по большой пицце и по молочному коктейлю за счет этого лошпаноида.
Я кивнул в сторону Грома.
– Ну, не знаю, – поморщилась Сашка. – У меня зачеты…
– Я люблю гавайскую, – сказала длинная. – И «Дьябло». И «Четыре сыра».
– У меня зачеты, – сказала Сашка.
– Я же не предлагаю всю ночь гулять, – успокоил я. – Концерт в четыре начнется, в шесть закончится. Слопаем пиццу – и все, в полседьмого уже свободны. Как?
– Ну… – Сашка поглядела на подружку. – Юль, ну как?
– Нормально вроде, – ответила Юля.
– И прекрасно, – улыбнулся я. – Значит, в четыре часа на Кукуе. Так?
– Так, – кивнули девчонки.
– Саш, еще такое дело. Надо этому… – Я указал на Громова. – Надо ему рукой помахать. Ну, чтобы показать, что вы согласны пойти. Помаши, а, Саша?
– Ладно.
Сашка помахала рукой в сторону Грома.
– Все, встречаемся на Кукуе.
Я повернулся и собрался уже было уйти, но Сашка сказала:
– Погоди, Игорек.
Я остановился. Откуда, интересно, она мое имя знает? Дурак, я, конечно, сам же в альбоме расписался, а теперь удивляюсь. Адрес еще сообщил, молодец. АО во всем блеске, одним словом.
– Игорек, только ты сам тоже приходи, – сказала Сашка. – А если не придешь, я у тебя под окнами такой концерт устрою… Пожалеешь, короче.
– Пожалеешь-пожалеешь, – добавила Юля.
– Да я и не думал…
– Ага.
Сказала Саша и стала дудеть в трубу. И Юля стала дудеть в трубу. Особенно злобно, так что я от этого звукового удара поспешил к Громову.
Громов вертел мобильник меж пальцев и грустнел.
– Гони мобилку, – улыбнулся я.
– Да ладно… – сказал он. – Мы ж прикалывались.
– Разве? А мне показалось, что нет. Ты что, Громов, задний ход даешь?
Я недобро сощурился.
– Да это…
Громов экстренно придумывал отмазку, глаза бегали по мордочке быстро-быстро и как-то по-хамелеоньи независимо, каждый сам по себе.
– Давай я его тебе в следующий раз отдам? – предложил Громов.