Герцогиня
Шрифт:
Очнулся я от боли в руке, и почувствовал, что на меня льют воду. Открыв глаза, заметил перед собой мужской профиль. Когда же он увидел что я пришел в себя, резко плюхнулся на пузо, уткнулся носом в землю, что-то при этом бормоча, и касаясь кончиками пальцев моих ног. Я не сразу понял чего это с ним, и что он говорит, однако, прислушавшись к его лопотанию, предположил, что он принял меня за могущественную шаманку, которой служат духи гор. Хм… Это неплохая мысль, глядишь не рискнет мне вредить.
Напоив меня отваром из трав, он продолжил обмывать мои раны этим же отваром от грязи,
Помыв и напоив, Фао перетащил меня на небольшой стожок травы, который он собрал на склонах, и, укрыв курткой, отправился собирать хворост. Дня три или четыре он ухаживал за мной: кормил мясным бульоном из какой-то зверушки, что притащил кто-то из котят, поил отваром из трав и им же промывал мои раны. Все это он проделывал раз десять или пятнадцать за день, благодаря чему к четвертому дню я, морщась от боли в заживающих ранах, уже мог ходить.
Еще через день Фао заявил, что надо идти к людям, а то продукты на исходе, да и лекарственных трав у него с собой немного было, и все, что в округе растет, он уже обобрал. К тому же, для моего правильного лечения необходим шаман или знахарь. Тащить меня в том состоянии, в котором он меня нашел, в одиночку и через горы он не мог, теперь же, сейчас я уже могу передвигаться самостоятельно, поэтому следует идти к людям.
Помня, что мне сказала Лота, я настоял на том, что в селениях горцев мне лучше не появляться. Поэтому мы направились в сторону горного плато, на котором проживаю кочевые племена, как я поняла из кратких объяснений Фао, что-то вроде монголов. Существенным минусом похода к ним являлось то, что к ним идти гораздо дальше, чем к селениям горцев.
Шли мы с частыми остановками на отдых, приготовление еды, травяных отваров и промывку моих ран, несколько дней. Всю дорогу коты сопровождали нас, время от времени то один, то двое исчезали поохотиться, а затем снова появляясь в зоне видимости.
В один из дней, ближе к вечеру, когда мы уже подумывали об остановке на ночевку, все трое котов идущие немного в стороне и сзади, насторожились и подошли поближе ко мне. Навстречу нам из-за холма вышла живописная группа. В центре ее возвышался худой старик, весь увешанный какими-то тряпочками, зубами, перьями и прочая, прочая… Более всего он напоминал шамана. Опирался он на посох, украшенный резьбой, с большим красным камнем на верхушке. Сопровождали его не менее странно одетые личности, возможно его помощники, и несколько мужиков с луками и копьями. Толи его охрана, толи военачальники.
Интересно, а почему котята не проявили никакой агрессивности по отношению к гостям? Похоже, что те по отношению к нам не испытывают никаких отрицательных чувств. Увидев вышедшую нам навстречу компанию, Фао рухнул на землю, как подкошенный, и уткнулся в нее носом. Направление падения он выбрал так, чтоб видно было, что и меня
Пришедшие, кроме одного очень старого мужика тоже попадали на землю. Старик лишь глубоко поклонился. Полежав с пару минут, они встали, но Фао так и остался лежать.
Какое-то время мы молча пялились друг на друга, затем вышедший вперед мужик, о чём-то минут десять распинался, регулярно наклоняя голову. Как только он, закончив говорить, стал в строй, из-за спин «великой кучки» выскочила девица, увешанная ожерельями из зубов, отрезанных ушей, и еще каких-то запчастей, не поддающихся идентификации. Экземпляр был совершенно уникальный. Росту в ней было под два метра, по телосложению походила на Шварцнегера, с впечатляющей грудью. Надето на ней было жесткого полотна, похожего на парусину, что-то, похожее на широкие, чуть ниже колена длинной, шорты, и короткая маечка. И весь этот комплект от местного кутюрье был увешан бусинами, кусочками кожи и меха, нашитыми в самых разнообразных местах.
Выскочив на пространство между нами, она начала выделывать этакие топы с прихлопами и прыжками, чем-то напоминающие так называемые танцы диких аборигенов Африки. Когда девица начала скакать, стоящий рядом со мной Кис немного отодвинулся за меня, рассматривая скачущее чудо с некоторой долей любопытства и удивления. Мур и Мяв стоявшие по бокам и немного в стороне, тоже сделали по паре шагов назад и ближе к нам. Что от девицы ждать было непонятно, но очень уж подозрительно она выглядела и действовала.
В это время она сделала резкое движение в нашу сторону и при этом что-то заорала. От неожиданности я резко дернулся назад, и наткнувшись на спину Киса, перекувыркнулся через нее и встал за ним на четвереньки, застонав от боли в незаживших еще ранах. Вскакивать я не торопился и осторожно выглянул из-за спины, пытаясь понять, что произошло и куда делась девица. В пространстве перед нами ее не наблюдалось. Я высунул голову сильнее и, скосив глаза, заметил ее лежащей на земле недалеко от Фао. Только направление отличалось, ее голова была направлена в нашу сторону.
— Слушай, что здесь происходит и чего ей надо? — зашептал я, обращаясь к приведшему нас мужику.
— Это дар вам, — не отрывая носа от земли, сообщил он.
— Дар? Это что именно? — пытаясь понять, что же нам дарят, спросил я.
— Выражая свое наивысшее почтение, вам преподнесена в дар лучшая воительница племени! — торжественным голосом пробухтел в траву мужик.
— И что нам с этим даром делать? — уточнил я, выглядывая из-за Киса, и разглядывая подарочек.
— Как что? Съесть, конечно, — удивился моей тупости мужик.
— Я столько не съем, да и не люблю человечину, — возмутился я.
Фао ничего не ответил. Остальная толпа с невозмутимыми лицами стояла так неподвижно и основательно, что казалось они здесь уже не один год стоят. Что делать дальше я не знал. Я попробовал представить, как котята едят этот подарок, и попытался передать эту картинку им. Они возмущенно зафыркали.
— Слушай, а можно не есть ее? Пусть идет себе, — обратился снова к мужику.
— Если вы ее не примете, она и её род будут опозорены, — тихо ответил он.