Герцогиня
Шрифт:
Несмотря на то, что наша дружная компания с королем и королевой во главе являлась инициатором всех этих смертей, которые нам пришлось устроить, чтоб выжить самим, мы страдали и раздумывали об этой самой бренности не меньше других. Женская половина этой ночью чуть ли не в полном составе тихо плакала в подушки. Остальные чувствовали себя не менее мерзко, только старались не показывать вида.
Выслушав все положенные приветствия собравшихся в зале, Кэнтар, с некоторой угрозой в голосе, поблагодарил всех за честную службу, отзывчивость к королю и верность короне, и дал разрешение на начало праздничной
Подождав с часик, чтоб все успели принять на грудь и почувствовать некоторую веселость, было объявлено, что в связи с недавними событиями Величества несколько утомлены и поэтому удаляются на отдых. При этом добавлено, что своей королевской милостью, они не только позволяют, но и требуют от своих подданных продолжать веселиться и наслаждаться жизнью. После этого с чистой совестью Величества с Высочествами, да и вся моя команда свалили отдыхать.
Проспав почти до обеда, мы почувствовали себя намного лучше и уже полегче восприняли праздничный обед и последующий бал. Опять проторчав на балу с часик, мы под тем же предлогом и с теми же пожеланиями покинули его и отправились заниматься более необходимыми для нас делами.
То, что нам удалось без всяких проблем поженить Сонэту с Рональдом, было лишь полдела. Вторая часть этой авантюры — переправка Высочеств в Транию, была более трудна и опасна.
После многочасового обсуждения был выработан план действий.
Было решено, что мы в количестве десяти человек под видом крестьянских семей отправимся на телегах до ближайшего городка, где к нам присоединятся еще несколько человек охраны. Затем бодрым маршем достигнем замка графа Лаэрского, и дальше будем двигаться под защитой его отряда до имения Гроссаро. Оттуда я и команда поедем назад, а Рэмануэль и Ирвин со своими отрядами будут сопровождать Высочеств до столицы Трании.
Чтобы скрыть на какое-то время отъезд Высочеств, мы хором пытались придумать причину, благодаря которой ни у кого не должно возникнуть вопросов или подозрений по поводу их отсутствия хотя бы несколько дней.
Итог размышлений получился не так чтобы гениальным, но на два-три дня мог сработать. А звучал он любопытно: «Стресс от недавнего покушения, наложившийся на неожиданное замужество, существенно подорвал здоровье наследной принцессы, в связи с чем, ей прописан постельный режим и положительные эмоции, которые поручено обеспечить её мужу, Его Высочеству принцу Рональду».
Услыхав предлагаемое, Высочества возмутились, мол, выглядят они очень уж глупо. Пришлось проводить с ними политбеседу и объяснять теорию управления по забиванию мозгов путем подачи определенной информации под своеобразным соусом.
На любое событие существует несколько официальных версий, которые рассчитываются на подачу конкретных фактов в нужном для подающего ракурсе, и учитывающие уровень интеллекта различных аудиторий. Чем пассивнее, невнимательнее и безразличнее человек или кучка народа, которым втюхивалась каждая конкретная версия, тем проще и глупее должно быть подаваемое.
Так что большинством голосов, при двух воздержавшихся, данная формулировка
Рано утром три девушки и четверо парней из моей команды, переодевшись в платья простолюдинов, вышли из потайного хода и отправились покупать телеги, товар и подходящую одежду для всех. На покупки им отводился один день, поскольку на следующее утро, как только откроются городские ворота, мы собирались покинуть город.
Мои парни и девушки в этой одежде выглядели достаточно естественно, однако принц и принцесса, когда мы их одели в подобный наряд, мало походили на простолюдинов. Особенно бросались в глаза их изящные кисти с тонкими пальцами. Пришлось намазать им руки сажей, а потом помыть. После этой процедуры Высочества в ужасе долго рассматривали свои ладони с черными прожилками и черноту вокруг ногтей, а затем, тяжело вздохнув, закрыли глаза.
Подземный ход выходил в тихом закутке возле высокого каменного забора стоящего вдоль небольшого оврага, густо заросшего кустами и деревьями. Выбравшись на улицу, мы засыпали вход ветками и прошлогодними листьями, и направились к трактиру, который располагался недалеко от этого места, и где нас должны были ожидать мои люди.
Во дворе уже стояли собранные в дорогу четыре телеги, на которых уже сидели в крестьянской одежде парни и девушки из команды. Первые сутки пути мы намеревались ехать вдесятером, поскольку не хотели привлекать к себе внимание, да и дороги вокруг столицы были безопасны, о чем регулярно заботилась королевская стража.
На телегу, в которой должны ехать Высочества и я, было погружено сено, в котором лежало наше оружие и посохи, сверху поставлены несколько ящиков с глиняной посудой, кой-каким инвентарем и едой на время нашего путешествия. Переговорив с Тарэном и понадеявшись, что ничего не забыли, я дал команду рассаживаться и выезжать.
Приподняв край платья, и отставив локоток, принцесса плавно поплыла к нашему средству передвижения, изящным движением стараясь заправить под косынку прядь волос, которую я перед этим специально вытащил. В платье селянки все эти манеры вести себя выглядели несколько странно. Подойдя к повозке, Сонэта в нерешительности остановилась.
Ругнувшись про себя, я подошел к ней и, ухватив за талию, забросил в телегу. Взвизгнув от неожиданности, она попыталась что-то сказать, но я её невежливо перебил.
— Ваше Выс… М-м… Марта, крестьянские девушки локти в стороны не расставляют, юбки не приподнимают, да и вообще ведут себя по другому, — зашипел я, делая вид, что поправляю горшки в ящике.
— Вы не шутите? — озадаченно поинтересовалась она.
Я подозрительно посмотрел на принцессу, чтоб убедиться, что она не издевается надо мной. Внешне её удивление выглядело очень натурально.
— После того как девушка наготовит еды на всю семью, перемоет посуду, покормит домашних животных и вычистит после них дерьмо, уже не до отставляния локотков, — несколько более сердито, чем стоило, ответил я.
— О-о-о… Я почти никогда не выходила за стены замка… Прошу прощения, но я не знаю как надо себя вести, — смущенно и чуть не плача, прошептала Сонэта.
— Это я прошу у вас прощения за мой тон, — мне стало стыдно за грубость перед этим, в сущности, ребенком, мало, что видевшим в своей жизни.