Герцог
Шрифт:
Он поднялся и пожал старухе руку.
— Если не возражаете, я останусь в Пендерлиге до тех пор, пока все эти дела не уладятся. Потом вернусь в Эдинбург уже в качестве законного наследника.
— Как хочешь, Перси. Прикажи Краббс, чтобы он завтра привел мне Макферсона, я скажу старому зануде, что надо делать.
— Хорошо, бабушка, — ответил Перси и направился к двери.
— Перси! Он обернулся.
— Не цепляйся к Брэнди. Она еще слишком мала и не знает, зачем нужны мужчины.
Перси взглянул на леди Аделлу, и та успела заметить, как он похож на своего деда, которого
Оставшись одна, старушка улыбнулась, показав верхние зубы. Леди Аделла немного разбиралась в юриспруденции и теперь, когда умер старый Ангус, могла применить свои знания с пользой.
Старый Макферсон все сделает так, как она скажет, и суд полностью будет на ее стороне. Ничего, есть еще порох в пороховницах у Робертсонов. Она узаконит Перси и вернет право на наследство Клоду и Бертрану. Но что скажет английский герцог по поводу ее махинаций — этого леди Аделла не знала. Но он был далеко, в Лондоне.
Взгляд ее заметил подушку, лежащую у подножия кресла. Леди Аделла в бессилии стукнула палкой по полу. Три внучки, и ни у одной нет перспектив выйти замуж. Глупо думать, что неизвестный английский герцог, являющийся официальным опекуном девочек, уделит свои драгоценные гинеи неизвестно откуда взявшимся шотландским родственникам. Даже если он лично приедет сюда, к ней… Дурацкая идея. Но время покажет, и леди Аделла поможет ему.
В конце концов, Перси сможет сам о себе позаботиться, если его рождение узаконить. Он симпатичный молодой человек. Давонан не сказал матери Перси даже своего имени. Он до конца жизни оставался холостяком. Леди Аделла вспомнила, с каким удовольствием она узнала, что ее сын наконец-то лег в постель с женщиной, но о длительных отношениях не могло быть и речи. Не прошло и года, как он умчался куда-то с каким-то сомнительным ирландцем, оставив на руках леди Аделлы слабого, болезненного ребенка. Старушку всегда волновало, действительно ли Давонан добровольно пошел на гильотину за своим любовником. Слава Богу, Перси не унаследовал от отца тягу к мужчинам.
Леди Аделла взглянула на часы. Время звать старую Марту, чтобы она помогла одеться к ужину. Неожиданно ее разобрал смех. Старая Марта — шлюха, каких свет не видывал. Слава Богу, Ангус не одарил и ее ребенком.
Глава 4
Бертран Робертсон сидел, склонившись над большой конторской книгой. Его единственный слуга, остроглазый Фрэйзер, только что доложил, что Перси вернулся. Чертов дурак! Что ему еще понадобилось? Глупый вопрос — конечно, деньги. Нет, на этот раз он не получит ни монетки, пусть идет к своей леди Аделле и подлизывается к ней. Никто не удивится, если выяснится, что она солгала ему, наобещав с три короба. Ни монетки не дам.
Он заставил себя вернуться к цифрам в конторской книге. Чертовы числа. Суммы заставляли Бертрана нервничать.
Пендерлиг потерял землю в этом году. Ангус, умирая, пообещал, что выплатит все своим кредиторам, и сейчас огромное количество черной шерсти переходило в руки Стерлинга. Английскому герцогу это не понравится.
Бертран пальцами, измазанными в чернилах, откинул с лица прядь рыжих волос. Он мог бы стать очень обеспеченным человеком. Старик
Глаза Бертрана загорелись, когда он взглянул на столбики цифр, дурацкие, никому не нужные, и почувствовал досаду. Старый Ангус умер, не переписав завещания, поэтому Бертрана вместе с его идиотом отцом могли попросить убраться из Пендерлига. Как же убедить английского герцога, что он делал все, что в его силах, чтобы уплатить налоги за землю? Ведь ему это так и не удалось сделать. Хорошая шутка, но неуплата налогов не единственная проблема.
Он посмотрел на Фрейзера. Тот просунул круглую голову в комнату и деликатно кашлянул. Бертран кивнул.
— Господин Бертран, ваш отец очень разозлился, когда узнал, что Персиваль был в замке.
— Хорошо, Фрейзер, передай отцу, что я зайду к нему попозже. Скажи ему, чтобы он не волновался из-за Перси. Это — наша общая проблема. Хотя… стой, не говори ему ничего, я сам потом все скажу.
— Ох, что бы вы ни говорили, господин, мне не нравится то, что пришел мистер Персиваль.
Фрейзер кивнул и попытался улыбнуться.
— Не волнуйся, Фрейзер, — сказал Бертран. — Персиваль — просто молодой прохвост. Главная проблема — английский герцог, который затянет нам пояса потуже и выдоит, как коров. Возможно, нам придется самим зарабатывать себе на хлеб. Ты умеешь ловить рыбу, Фрейзер?
— Немного. Мне больше нравятся раки, но я так ни одного и не поймал в своей жизни. Наши дела плохи, если все будет так, как вы говорите. Неужели английский герцог похож на Черного Кумберланда?
Бертран поднялся с места и добродушно засмеялся.
— Сейчас не 1746-й, Фрейзер, в то время английский герцог еще не родился. Несомненно, он благородный человек, и, как все англичане, ненавидит шотландцев. Скорее всего, пошлет кого-нибудь из своих людей присмотреть, чтобы мы не разграбили его добро.
Круглые карие глаза Фрейзера округлились еще больше, но он не проронил ни слова. Наконец промолвил:
— Мы ничего не можем изменить, господин. А сейчас, я думаю, вам лучше пойти в комнату к вашему отцу, мне кажется, он стучит палкой по полу, а я приготовлю чай и сейчас же принесу его вам.
Бертран оставил свою книгу и спустился вниз. Поднимаясь по лестнице в комнату отца, он становился все более подавленным.
— Не стой в дверях, Берти, войди. Фрейзер такой нерасторопный. Пока он ходил за тобой, я уже забыл, что хотел сказать. А что ты мне скажешь, мой мальчик? С утра наши доходы увеличились?
— Как себя чувствуете, папа, вы отлично выглядите. Мы не получили ни монетки с утра. День сегодня такой же отвратительный, как и утро.
Бертран пересек комнату и подошел к отцу, который сидел, закутавшись в плед, и грелся около камина. Наверное, в аду было прохладнее, чем в комнате Клода. Бертран пощипал бровь. Через десять минут ему захотелось опустить голову в таз с холодной водой. Спустя двадцать минут у него разыгралась такая головная боль, что оставалось только пойти и прыгнуть в Северное море с ближайшего утеса. Общение с отцом превращалось для Бертрана в тяжелое физическое испытание, хотя так было всегда, сколько он помнит Клода.