Шрифт:
Вступление
Светало. На чердаке жилого дома горел лишь приглушённый свет от зажжённых свечей. Несмотря на груду запылившихся сумок с не нашедшими применения предметами и плотно расставленную вдоль стен старую мебель, внутри чердака было просторно и по-своему уютно, а из окна открывался обворожительный вид на реку и лесную чащу. В отличие от нижних этажей
«Это было сложно, но это было моё!» — последнее, что вычитали мои глаза из потрёпанного клочка бумаги, вклеенного на изнаночную сторону обложки тетради.
Задумавшись над прочитанным, я откинулась на кресле, но затёкшая спина мне нещадно напомнила о том, что уже пятеро суток я не выходила из дома. Первая часть материалов была изучена и тщательно подготовлена, а для оставшихся двух ещё предстояло многое прочесть, осмыслить некоторые факты, найти недостающую информацию и встретиться с несколькими людьми. С особым удовлетворением я окинула взглядом стопки изученных тетрадей, таблиц, исписанных листков и аудиозаписей и, довольная своей работой, решила, наконец, пойти прогуляться, перед тем как приступить к описанию всего того, что открылось для меня за эти бессонные ночи труда.
Неделю назад я приехала в дом своих родителей, которые проживают в небольшом селе горной местности Алтайского края – самом очаге природных даров и богатств, далеко от городской суеты, с багажником, полным тетрадей, записей, а также фото- и видеофайлов, чтобы погрузиться в изучение материалов для будущей книги. Больше всего у меня, безусловно, было впечатлений личного характера, немногими из которых я позволю себе поделиться лишь во вступлении к этой книге ввиду их субъективности. Сама же книга основана исключительно на материалах, которые мне были переданы, а также на информации, полученной из личных бесед от первого лица и от других очевидцев.
А началось это приблизительно так: около четырёх лет назад я познакомилась с женщиной, по имени Клара, которая приехала в Австрию в наш город Зальцбург с труппой исполнителей. Она арендовала второй этаж моего дома на время гастролей. В ту пору я проходила бракоразводный процесс и искала дополнительные средства, чтобы поддержать себя, поэтому время от времени сдавала часть своего большого особняка. Клара была родом из Сибири, несмотря на такое редкое для тех краёв имя, и мне, как тоскующей русской эмигрантке, было приятно всякое общение с соотечественниками. Мы сдружились, и каждый раз, когда она была приглашена к нам в город со своей музыкальной труппой, охотно останавливалась у меня в доме. Это был хорошо известный в музыкальных кругах профессионал, но, прежде всего, меня изумила и заинтриговала её жизнь.
В свои ещё пока не совсем пожилые годы я не встречала кого-то похожего на Клару. Когда мы встретились впервые, это была уже зрелая женщина, лет шестидесяти, с которой с первых минут знакомства просто хотелось находиться рядом. В ней жила какая-то вневременность, незнакомая мне. Чем больше я с ней общалась, тем больше хотела узнать. Она была как постоянно обновляющаяся река, а её жизнь – как вечно читаемая книга, без конца и начала.
На протяжении трёх лет Клара приезжала в Зальцбург с гастролями, но однажды, ожидая её скорого приезда, я вдруг узнала из газет, что концерты её труппы в нашем городе были отменены. Забеспокоившись, я попыталась выйти с ней на связь, но телефон постоянно был вне зоны доступа. Через месяц мне позвонили её дети и попросили о встрече. Как стало известно из их уст, Клара срочно уехала на какое-то время из России, как мне тогда пояснили, по личным причинам.
Однако не это событие послужило поводом для нашей встречи с её детьми. Хотя сама Клара никогда не делилась со мной подробностями своей жизни, детям,
Эта встреча состоялась в их подмосковном доме в период рождественских каникул, куда я приехала в качестве гостя, а вовсе не как журналист или писатель. Дети знали, что мать не поддержит такую затею с их стороны, поэтому настоятельно меня попросили об их просьбе не упоминать. Они искали человека, который был бы одновременно не чужим для их матери и не близким родственником и при этом не являлся бы участником или прямым очевидцем событий её жизни, чтобы можно было непредвзято поведать историю со всеми эмоциями и оттенками, имея независимое мнение. Я, вдобавок ко всему прочему, ещё имела соответствующее образование.
Их замысел заключался в том, чтобы наши встречи происходили как можно более естественно и спонтанно, в условиях, где можно было свободно с ней беседовать о прошлом и задавать вопросы, тем самым собирая недостающие для книги пазлы, которых ввиду скрытности Клары насчитывалось немало даже для её собственных детей. На первую встречу я приехала с целью скорее навестить хорошую знакомую и посетить любимую мной столицу, нежели брать на себя столь ответственное задание, требующее значительных временных и энергетических затрат. Клара, ни о чём не подозревая, была искренне рада моему приезду. Как-то вечером мы сидели у камина и рассуждали о моих личных семейных проблемах, сложностях в браке, и я задалась вопросом о смысле своей жизни и вообще любой. Она посмотрела на меня таким понимающим, проникновенным взглядом и с внезапно появившейся на её лице обаятельно-загадочной улыбкой вдруг сказала: «Жизнь, наверное, слишком сложна и многогранна, чтобы можно было сказать, что её смысл лишь в любви, но, знаешь, всё-таки в этой жизни, длиной в полсекунды, кроме неё ничего более планировать, наверное, не стоит». Этого было достаточно, чтобы разбудить моё любопытство к Кларе и уехать к себе в Зальцбург с чётким намерением принять это тайное предложение от её детей.
На улице всё ещё было темно. Дул ветер. Я прогуливалась вокруг дома около часа, размышляя обо всём прочитанном. Несмотря на боль в спине после пяти дней погружения в работу без отдыха, я не чувствовала моральной усталости и не без азарта желала продолжить. Приготовив себе горячего чая, я вернулась на чердак и начала листать следующую тетрадь с её личным дневником.
«Как же принять то, что всё невыносимо, а дальше хуже? Как научить себя поверить, что всё – тьма и уже нет надежды?» — говорили таинственные строчки дневника. Я посмотрела в окно, вспомнила Клару и осознала, что в её глазах жил ответ.
Воспроизводя в своей памяти наши с ней личные беседы во время встреч, которые так умело организовывали для нас её дети, я сразу для себя отметила, что Клара никогда не рассказывала мне факты своей биографии, как анкету, – это было скорее повествование о днях, каждом в отдельности, чью связь и значение я разъяснила для себя лишь теперь, после ознакомления с материалами и проведения анализа полной картины фактов её жизни. Ей же был важен каждый день, его описание, стечение, живущие в нём эмоции и осмысление; он нёс для неё свою значимость, свою историю, способную изменить курс всей жизни, что я и постаралась отразить каждой отдельной главой этой книги для нашего дорогого читателя.