Генрих IV
Шрифт:
Поскольку многие депутаты не имели собственных средств, они были вынуждены брать деньги как от испанцев, так и от парижской ратуши. Сложилась малопривлекательная ситуация, дававшая обильную пищу для памфлетистов: картина этой нуждавшейся, неправомочно собранной и беспомощной ассамблеи нарисована в знаменитом сатирическом произведении — «Менипповой сатире». Этот сочиненный несколькими поэтами, учеными и публицистами в подражание древнегреческому философу-кинику и писателю-сатирику Мениппу и изданный в 1594 году политический памфлет был направлен против Лиги. «Мениппова сатира» высмеивала претензии вождей Лиги, их лицемерие, а также ханжество, трусость и вероломство монахов, объявивших себя «воинствующей церковью». Ее политическое
Хотя Генеральные штаты и собрались в нарушение принятого порядка, их заседания проходили в соответствии с установленными процедурами. Делегаты были практически единодушны в том, что надо избрать короля-католика. Они расходились только в порядке избрания: одни высказывались за неукоснительное соблюдение Салического закона, тогда как другие демонстрировали более либеральный подход. Многие, пользуясь беспорядками в королевстве, рассчитывали добиться фактической автономии своих провинций. Протест Генриха IV, адресованный Майенну, многими был расценен как приглашение к диалогу. Однако папский легат и теологический факультет Сорбонны высказались против контактов с еретиками, и этот вопрос был отложен на месяц. Затем штаты согласились на диалог при условии, что будет происходить только обмен мнениями через письменные послания, без прямых контактов. Майенн отправил ответ Генриху IV, пытаясь оправдать свою позицию: Франция не должна признавать еретика своим королем.
Специальный посланник Филиппа II герцог Фериа, придерживавшийся этой точки зрения, 2 апреля был принят Генеральными штатами почти с королевскими почестями. Посланник испанского монарха огласил пожелания своего господина, изложенные в резкой форме в послании, в котором предлагалась кандидатура инфанты на французский трон. Кардинал де Пельве, председательствовавший на сессии Генеральных штатов, в своем ответе заявил, что если бы Испания оказала помощь Франции, то последняя не осталась бы в долгу. Заверяя Филиппа II в своей преданности, он тем не менее не взял на себя конкретных обязательств, и на то имелась веская причина: депутаты были оскорблены тоном послания Филиппа и выразили свое недовольство тем, что 5 апреля приняли решение об участии в конференции, которая по инициативе Генриха IV намечалась в Сюрене. В состав своей делегации они включили губернатора Парижа, адмирала Виллара, архиепископа Лионского Пьера д’Эпинака и президента парламента Бургундии Жаннена, который вел переговоры с Мадридом.
Несмотря на возражения со стороны «Шестнадцати», 29 апреля делегаты Генеральных штатов встретились с представителями Генриха IV. Вовсе не усматривая друг в друге врагов, они обменялись приветствиями и объятиями. Первые собрания увенчались заключением перемирия на десять дней, а затем, 5 мая, начались серьезные дискуссии. Рено де Бон, архиепископ Буржский, говорил от имени короля, а Пьер д’Эпинак — от Лиги. Надо было выработать условия для заключения соглашения. Архиепископ Буржский не видел иного пути, кроме признания законной власти Генриха IV, который был отнюдь не идолопоклонником или исповедником веры Магомета, а христианином, расходившимся с католической церковью по отдельным пунктам, но способным очиститься от своих заблуждений. Он заклинал лигёров помочь ему в этом. Архиепископ Лионский, также заявлявший себя сторонником мира, от имени Лиги ответил, что желает видеть на троне Французского королевства христианнейшего короля как по названию, так и по существу. Он напомнил, что Генеральные штаты 1576 и 1588 годов запретили протестантам занимать какие-либо государственные должности, поэтому штаты 1593 года не могут возложить высшее в королевстве достоинство на еретика.
17 мая архиепископ Буржский, подводя итоги дискуссии, отметил, что Лига в принципе не отрицает наследственных прав короля, но рассматривает их как утраченные
На это Пьер д’Эпинак возразил, что обращение, продиктованное соображениями государственного интереса, не может внушать доверия католикам. Однако это возражение не имело должного отклика, поскольку новость об обращении короля уже облетела Францию. Дабы устранить сомнения, Генрих IV собственноручно написал ряду церковных деятелей послания, в коих проинформировал их о своем решении. Парижским кюре, проповедовавшим умеренные взгляды, он направил приглашение прибыть 15 июля в Мант, дабы наставить его в католическом вероучении.
Генрих IV руководствовался отнюдь не религиозными, но исключительно государственными интересами. Глубина его личной религиозности остается тайной, известной только ему и Богу. Его частная жизнь позволяет предполагать, что понятие греха не слишком занимало его и что он считал себя достаточно великим и высокородным, чтобы глумиться над требованиями приличия и общепринятой морали. Вместе с тем обращение короля, даже если оно диктовалось исключительно политическими соображениями и не было вполне искренним, в тот момент оказалось большим благом для королевства.
Испанцы, пораженные заявлением архиепископа Буржского на конференции в Сюрене, попытались купить достаточное число голосов депутатов Генеральных штатов, чтобы провести свое решение в пользу инфанты. Однако когда четыре испанских делегата во главе с герцогом Фериа, в насмешку прозванные «четырьмя стихиями», через Майенна предложили эту кандидатуру, она была встречена без энтузиазма. Тогда Филипп II вместо нее предложил своего племянника Эрнста Австрийского, который, женившись на инфанте и унаследовав императорский престол, включил бы Францию в ее состав и тем самым восстановил бы империю не только Карла V, но и Карла Великого. Однако эту кандидатуру отвергли даже представители Сорбонны, заявив, что подобный вариант был бы оскорбителен для достоинства Франции.
Штаты спасли свою честь, высказавшись за возведение на престол французского принца, но при этом ослабили свое решение, допустив, что этот принц мог бы жениться на инфанте, что оставило бы проблему нерешенной, а угрозу для государства неустраненной. В тот момент пробудилось чувство собственного достоинства у Майенна и архиепископа Лионского, заявивших, что они не могут выбирать королеву, еще не зная, кто будет королем. В разгар этих дискуссий и Парижский парламент заявил протест Майенну, обвинив его в том, что под предлогом защиты религии он отдает королевство иностранному государю.
Предложение испанцев выдать инфанту замуж за юного герцога Гиза, который стал бы родоначальником новой династии, не нашло отклика. Возобладало мнение роялистов, и «политики» отказались от своих сомнений относительно объявленного обращения короля. Вместе с тем депутаты поддержали тезис о том, что только папа имеет право отпустить королю Наваррскому его прегрешения и обратно принять его в лоно церкви. Роялисты возразили против этого, сославшись на независимость Французского королевства и права галликанской церкви.
Пока депутаты изощрялись в словопрениях, Генрих IV, желая ускорить ход событий и полагая, что срок перемирия истек, вновь взялся за оружие, осадил и взял (17 июня 1593 года) город Дрё, имевший ключевое значение для продовольственного снабжения Парижа. После этой демонстрации силы роялисты обратились к лигёрам с предложением о заключении мира. На сей раз их предложение, несмотря на давление со стороны испанцев, было услышано, и 31 июля 1593 года противоборствующие стороны подписали перемирие на три месяца. К тому времени Генрих IV уже шесть дней был католиком.