Генезис

Василий

«Скиф» рухнул на площадку грудой искорёженного морфа, и, подойдя ближе, я услышал матерящегося Егорова, пытающегося открыть заклинившую бронестворку кабины. Тем не менее, техника не подвела, и с третьего раза одна часть панели откинулась, позволив пилоту выбраться наружу.

Соскользнув вниз, он, смахнув мокрые от пота волосы со лба, улыбнулся, протягивая мне ладонь.

— С победой нас, Святогор.

— Не дай то бог, чтобы я ещё раз решил участвовать в этом беспределе! — притворно проворчал, пожимая ему руку. — Сплошная нервотрёпка!

Глава 29

Хорошо,

что я не чемпион, а то Егоров уже неделю пропадает на всяких встречах, интервью и выступлениях. А у меня есть возможность неспешно ремонтировать «Скиф», благо срочных задач для него больше нет. Даже отрубленную ногу доспеха нашли и принесли — будет чуть проще. Хотя очередной сеанс полной разборки «Скиф» не минует.

Надо бы выставить на продажу «Карман» и «Стазис»… Была мысль сохранить модуль складки пространства, однако, задавив жадность, такое желание отбросил. Не настолько богат, чтобы такие вещи лежали «на будущее». Зато смогу без проблем починить «Скифа» и начать модернизацию своей мехи.

Но это всё потом!

Я лениво развалился на кресле с большим стаканом газировки в руке и, подпевая играющий песне, просматривал на утащенные из сети характеристики «Мангуста». Хороший доспех. Да, сложный и дорогой, с крайне низким ресурсом — для военных точно не годится. Но на арене бы зашёл.

«Скиф» в сегодняшнем виде ещё сложнее. Доспех построен так, чтобы продемонстрировать крутой бой, а потом отправиться в ремонт. Сейчас для повседневной эксплуатации у нашего великана оставлен один гравизахват, иначе придётся после пары месяцев обновлять цепи медиаторов. Далеко не случайно модули расширений на военные машины по умолчанию не ставятся, пусть и оставлена простая реализуемость интеграции.

Тем не менее, система армирования мышц в «Мангусте» интересная, конечно. Намного сложнее и продуманней, чем проектировал я. Кое-что реально интегрировать и в «Кузнечик» на самые нагруженные места.

Немного поиграв с чертежами, отодвинулся от экрана. Огляделся вокруг, поражаясь, как всё изменилось за прошедшее время… Ещё два года назад я штамповал кружки, а теперь — личный доспех, куча оружия, долгов и проблем. И, разумеется, шикарная мастерская: сбоку горят два небольших голографических экрана охранной системы, ещё один для управления фабрикатором, два для сервера, один для сенсоров ванны с морфом.

Всё это добро обеспечивается огромным шкафом сервера у стены, рядом с которым скромно притулились две стойки с компьютерами меньшего размера. Сервер, кстати, новый. Значительно более мощный, чем подаренный мне ранее, тот отвезли домой. В противном случае, никак не выходило обеспечить достойную виртуальную симуляцию работы модернизируемых систем.

А ведь такой софт остался от прошлой эпохи. ИИ знали толк в коде и его оптимизации, человечество не смогло придумать ничего лучше за четыре тысячи лет. Или тот же нейроинтерфейс: сама технология обруча, снимающего нервные импульсы, не такая сложная, а вот их полный перехват и расшифровка в режиме второй стадии синхронизации, работающая на довольно слабомощном «железе», был

бы невозможен без наследия ИИ.

Не говоря о технологиях наномашин. Комбинируй, модернизируй, твори, что душе угодно. Не нужны огромные заводы, тысячи человек и исследовательские институты — достаточно желания учиться и экспериментировать. А все потребности в энергетике для твоих поделок обеспечит поле Петрова-Данца. Которое, в свою очередь, вытягивает энергию из всего вокруг. Ядро планеты, космическое излучение, гравитационное взаимодействие. И, само собой, Солнце, в толще которого парят тысячи станций преобразования энергии, связанные между собой цепью порталов.

Если полностью их запустить, то, считается, что за пару лет погасят активность звезды. Благо сейчас система используется максимум на пару процентов для функционирования портальной сети. А уж бытовые потребности человечества — тут какие-то исчезающе малые величины от общей мощности.

Хрустнув пальцами, крутнулся на месте, чуть не сбив шахматную доску с собственноручно вырезанными фигурками, стоящую на краю стола. Быстрее закончу со «Скифом» — скорее перейду к своему доспеху.

Включив музыку, я погрузился в чертежи и расчёты…

Зародыш новой руки ушёл в фабрикатор для формирования основы, доращивать её потом до нужного размера буду в ванне. С отрубленной ногой оказалось тоже не всё хорошо. Она сильно пострадала от взрывной волны — по итогу, я приступил к её разборке, проще вырастить заново.

Привычная рабочая рутина затягивала, заставляя время лететь совсем незаметно, час за часом, день за днём. Неспешно затихала медийная шумиха вокруг нового чемпиона, и Егоров всё чаще помогал мне препарировать доспех. Уже его меху, ибо «Скиф» окончательно ушёл ему в собственность. За пару недель раскидали доспех, далее приживили подросшие конечности, починили щит и броню.

За два месяца я, наконец, определился с уровнем модернизации «Кузнечика». Замена и частичное армирование мышечной ткани, усиление костей, другие крылья, улучшенный гравизахват, интеграция квантового реактора.

Схема доспеха усложнялась, я прогонял симуляцию действий и вносил изменения. Подобным занимаюсь уже не первый месяц, так что к тому моменту, когда «Скиф» своим ходом сошёл со стапеля, возвышаясь посреди ангара, я был готов к работе над собственной машиной.

В минувшие месяцы мы расширили ангар так, чтобы доспех мог стоять по центру здания, совсем немного пригибаясь. Да и основные ворота теперь хоть и узкие, но высоченные, открываются отдельными двигателями.

Смотря, как «Скиф» останавливается на площадке перед мастерской, я вздохнул: огромный он, высотой с пятиэтажку.

Доспех присел на колено, одновременно поднося руку к груди, где показался пилот. Егоров шагнул на ладонь, и доспех плавно опустил его вниз. Соскочив на землю, друг кивнул на сиротливо стоящего недалеко «Кузнечика»:

— Дождался? Пришёл час творить свою машину?

— И не говори, — хмыкнул я. — Думаю, сейчас и стартую. Ты завтра на контракт?

— Ждал окончания ремонта, предложение о работе на год вперёд.