Генетик
Шрифт:
— Как же тебе лучше сказать? Короче, съезда не будет.
Вараниев со Шнейдерманом переглянулись, а Макрицын, выпив полстакана воды, добавил:
— Видел, как какая-то шепелявая женщина лет пятидесяти с наперстком на пальце в Боба цыганские иглы метала.
Еврухерий вышел, и председатель повернулся ко второму человеку партии.
Но это — ерунда. Главное — съезда не будет, — повторил Макрицын.
— Что ты думаешь по поводу его предупреждения?
— Думаю, всерьез принимать не стоит, — произнес неуверенно Шнейдерман. — Но с головой у него точно беда в последнее время.
— Полностью с тобой согласен, — кивнул председатель. — Завтра же подключай к работе
Глава двадцатая
До съезда оставалось три недели. В тот вечер присутствовавшие в квартире председателя Шнейдерман, Макрицын и Восторгайло выглядели явно обескураженными: еще никому из них не доводилось видеть Виктора Валентиновича в таком возбужденном состоянии. Вараниев кричал, угрожал исключить из партии и отобрать партбилеты у всех троих, а заодно и у некоторых секретарей обкомов.
Первым, на кого обрушилось негодование, хотя и заочно, оказался товарищ Прошкин, первый секретарь Магаданского обкома, — тот прислал телеграмму, что на съезд приехать не сможет, так как собрался на отстрел медведя. Затем досталось главе псковской организации Букмекеру, который попросил выписать ему премию за стопроцентную явку делегатов. Недобрыми словами упомянуты были еще несколько первых секретарей, но больше всего перепало Петру Никаноровичу Восторгайло — заведующий идеологическо-теоретическим отделом до сих пор не написал текст для председателя; не начал готовить Велика к чтению речи; не проверил, а значит, и не согласовал содержание выступлений секретарей обкомов; не нашел достойных ораторов от крестьянства и рабочих. Еврухерий же Николаевич был обвинен в капитулянтстве, предлогом для чего послужил его прогноз: «Съезд не состоится — делегаты приедут, посидят пару часов и разбегутся».
Предсказание вытекало из видений Макрицына, но истолковать их сюжеты, связать в единое, логически завершенное целое он не мог. Поэтому и повторял Виктору Валентиновичу одно и то же: «Съезд проводить нельзя — партию погубим», чем в конце концов привел того в бешенство.
Нерасторопность Шнейдермана, который не удосужился забронировать места для делегатов в дешевых гостиницах, поставила партию перед необходимостью больших дополнительных затрат: койко-место в отелях стоило очень дорого. Кроме того, Боб Иванович не решил вопрос с питанием иногородних товарищей, а также забыл о пошиве формы для октябрят, пионеров, комсомольцев и ветеранов.
Исправлением недочетов второй человек в партии занялся утром следующего дня, отправившись в фирму районного кутюрье по фамилии Мерзлодуева с многозначительным названием «Очаровашка», которая располагалась в подвальном помещении панельного пятиэтажного дома.
Оказавшись в тесном, полутемном, убогом предбаннике, Боб Иванович спросил, есть ли тут кто живой, и низкий женский голос предложил ему подождать в приемной. Он занял единственный стул и расслабился, о чем-то задумавшись, даже закрыл глаза. Но неожиданно почувствовал на себе чей-то взгляд и оглянулся. В метре от него лежали три огромные серые крысы. Их шерсть лоснилась, морды были упитанны, а глаза добродушны. Лишних движений животные не делали, беспокойства не проявляли, вели себя сдержанно и не пищали. В предбанник вошла сотрудница «Очаровашки» и не выказала никаких эмоций при виде грызунов, что еще больше удивило Боба Ивановича.
— Вы к Матрене
Посетитель воспринял известие спокойно.
— Крыс не боитесь? — поинтересовалась сотрудница.
Шнейдерман ответил, что страха не испытывает, равно как и удовольствия от пребывания в подобной компании.
— А ну, девки, ушли в примерочную! — последовала команда, и троица зверьков, не спеша поднявшись, вальяжно направилась внутрь помещения. Женщина последовала за ними, оставив Боба Ивановича в одиночестве.
От такого приема положительных эмоций у посетителя не прибавилось. Второй человек в партии подумал даже, не поискать ли другого исполнителя заказа, но в этот момент в дверном проеме возникла та самая сотрудница и взмахом руки предложила войти.
Шнейдерман оказался в ярко освещенном зале, и слева от себя Боб Иванович увидел несколько манекенов, на которых висели вызывающих фасонов, с претензиями на последние веяния моды женские пальто аляповатых расцветок, с несуразными пуговицами и бляшками из дешевой тусклой пластмассы. Справа стояли столы, за которыми сидели женщины, лица которых казались восковыми, с парализованной мимикой, словно вырезанные из камня. На посетителя они не обратили никакого внимания. К Бобу Ивановичу подошла дама и представилась:
— Матрена Митрофановна Мерзлодуева, владелица.
Как известно, любая городская барышня мечтает ступать в ногу с модой, но не каждая может себе такое позволить. На том и был выстроен бизнес госпожи Мерзлодуевой, мастерски выдававшей сшитую кустарным способом по несуразным лекалам одежду за произведения швейного искусства.
Кивком головы хозяйка указала в сторону столов.
— Мои помощницы: главный бухгалтер, заведующая снабжением и заведующая сбытом. А также модельеры. Раскройщицы и закройщицы в другой комнате сидят. Все очень заняты, — прокомментировала Мерзлодуева. — Фирма наша известная, с наилучшей репутацией, лидер среди отечественных производителей — завалены заказами.
— Странно, — обронил Боб Иванович.
Наигранная улыбка моментально исчезла с физиономии Матрены Митрофановны. Глаза прищурились и заблестели, подавшаяся вперед нижняя челюсть предательски выказала неправильный прикус, язык несколько раз совершил круговые движения, попеременно выпячивая то левую, то правую щеки, и затем последовал ответ:
— Ничего странного! Могу все договоры показать!
— Я не об этом, — почувствовав неловкость, попытался снять напряжение Шнейдерман. — Странно, что столь солидная компания в подвале с крысами обосновалась. Не вы ли парижский бомонд обшиваете?
— Для иностранцев не шьем! — категорично заявила Мерзлодуева. — Мы наших людей должны одеть по последнему слову моды! А по поводу крыс могу вот что сказать: они служебные, добро охраняют в ночное время. Что пошить хотите?
Боб Иванович уже ничего не хотел «пошить», но дефицит времени заставил его озвучить цель визита. Вопреки ожиданиям, Матрена Митрофановна ничуть не удивилась. Она лишь спросила о материале и фасоне. Насчет ткани сомнений у второго человека в партии не было — режиссер-постановщик съезда определил красный цвет, а Боб Иванович лишь добавил: «Что подешевле». По поводу фасона ответить оказалось затруднительно. Поэтому Шнейдерман предложил Мерзлодуевой самой подобрать фасон, руководствуясь соображениями экономии. Матрена Митрофановна попросила заплатить наличными в полном объеме и объявила стоимость заказа. Боб Иванович не возражал и сразу передал список размеров. Лицо хозяйки мгновенно приняло благодушный оттенок, и гость получил приглашение пройти в кабинет на чашку чая.