Генеральские игры
Шрифт:
«Скажите, – раздался закадровый голос, – вы, военные, собираетесь как-то реагировать на этот вызов?»
Портрет бритоголового сменился изображением седого мужчины в камуфляже.
«Если бандит с ножичком за углом жертву подкарауливает, то разве это вызов? – спросил он. – Это разбой. Бандита нужно изловить, а еще лучше – пристрелить на месте».
«Гм, не слишком ли вы упрощаете чеченскую проблему?»
«Нет никакой чеченской проблемы, – сказал военный со скучающим видом. – Ее политики придумали».
«Как же нет, – загорячился корреспондент, скрывающийся за кадром, – как же нет, когда есть? Мы с вами разве не в «горячей
«А вы не верьте сообщениям Интерфакса. Вы меня лучше послушайте, полковника спецназа Главного разведывательного управления Генштаба России. Когда шалиевские волки тут пассажиров резали, Интерфаксом в округе даже не пахло».
«Хорошо. Тогда объясните мне, почему отряды боевиков безнаказанно рыскают повсюду, пока вы, военные, якобы проводите свои контртеррористические акции?»
«Акциями нехай Газпром занимается… Нам команда «фас» нужна, – сказал полковник, тоскливо взглянув куда-то вверх, на небо. – Поступила бы такая команда, мы бы их в клочья порвали, террористов сраных. Тоже мне, нашли неуловимого Джо – Черного Ворона».
«Кто же вам мешает до него добраться?» – спросил ехидный голос корреспондента.
«Вы! – рявкнул полковник. – Это ведь вы, журналюги, на каждом углу вопили про нарушения прав человека в маленькой гордой республике. Вот Запад и взял бедненьких чеченцев под свою опеку. Комиссии, наблюдатели, адвокаты…»
«А вам, военным, конечно, хотелось бы действовать без оглядки на мировую общественность? Нет уж, хватит. Это из-за таких извергов, как Буданов, чеченский народ относится к русским, как к завоевателям. Вы тут не невинных девочек насилуете и душите. Вы над целой страной надругались. Последствия всем известны».
«Ты кого это с Будановым сравниваешь, щелкопер?» – Голос полковника сделался неестественно спокойным.
«Имеющий уши, как говорится, да услышит», – запальчиво произнес корреспондент.
«Ах ты…»
Стыдливое бибиканье заглушило дальнейшую речь полковника, после чего корреспондент счел необходимым лично обозначиться на экране телевизора. Почему-то уже в студии, а не в обществе грубого спецназовца. Присмотревшейся Кате показалось, что верхняя губа молодого человека имеет нездоровую припухлость, а все его округлое лицо слегка перекошено, отчего левая половина выглядит несколько шире правой.
«Разговор с нашими бравыми вояками, как водится, закончился ничем, – заявил этот лишенный симметрии корреспондент. – Ни на один мой вопрос не пожелавший представиться полковник вразумительных ответов не дал. – Корреспондент провел пальцем по верхней губе и саркастически добавил: – Как видно, любое упоминание о разбойном нападении на пассажирский состав воспринимается нашими доблестными спецназовцами крайне… м-м… болезненно. – Новое машинальное прикосновение к губе. – Мы же, со своей стороны, провели независимое расследование, и, признаться, его результаты нас обескуражили. Слухи о непобедимости так называемого спецназа ГРУ – это лишь миф, который пора развенчать. Вот факты. – Несимметричный молодой человек зашуршал листком бумаги. – При проведении спецопераций на Северном Кавказе с лета 1999 года погибло 926 сотрудников военной разведки России. Об этом заявил агентству РИА «Новости» не кто иной, как глава нашего государства, посетивший в понедельник ГРУ Генштаба
– Все давно подсчитано, – произнес бесшумно возникший за Катиной спиной Хват. – Выключи это.
– Что подсчитано? – полюбопытствовала она, послушно утопив зеленую кнопку пульта.
– Количество костей в человеческом организме. Их более двухсот. Будь моя воля, я бы некоторым краснобаям их переломал. Все до одной.
– Сдается мне, господин корреспондент уже подвергся физическому насилию, – усмехнулась Катя. – На месте событий, в Чечне.
– Что могло понадобиться этому жуку в Чечне? – удивился брат.
– Он там с одним полковником спецназа общался, и, похоже, они друг другу не слишком-то понравились. Боюсь, правда, что полковнику тоже досталось. Староват он, чтобы с молодыми бугаями тягаться.
– Спецназовец? – Хват расхохотался. – Ты имеешь в виду спецназовца ГРУ?
Пришел Катин черед удивляться:
– А что, бывают какие-то другие спецназовцы?
– Их нынче хренова туча наплодилась, спецназов разных мастей. Подобные подразделения формируют все кому не лень. – Хват иронически хмыхнул. – Да только войска специального назначения Главного разведывательного управления Генерального штаба – это, сестренка, нечто особенное.
Катины глаза прищурились:
– Ты говоришь об этом с таким подъемом… Послушай, а ты ведь в десантных войсках служил, Миша, если я не ошибаюсь. Значит…
Взгляд Хвата потускнел:
– Ничего это не значит.
– Нет, погоди-погоди. – Катя вскочила с кресла. – Вспомнила! Нашивка на рукаве полковника была в точности как та, которую носил ты.
– Вздор, – буркнул отчего-то помрачневший брат.
– А вот и нет! – возразила Катя. – Могу альбом принести с твоими армейскими фотографиями.
– Вздор, – повторил Хват, потягиваясь. – Спецназовцы носят любые знаки отличия, для оперативной маскировки. То они десантники, то «пушкари», то стройбатовцы. Хрен просечешь.
– А я уж было решила…
– И напрасно.
– Мне показалось…
– Будь я спецназовцем, – сказал Хват, уставившись в окно, – я бы сейчас не домашние пирожки переваривал, а паек с боевыми товарищами делил. Там…
Проследив за его взглядом, Катя увидела лишь нагромождение городских крыш на юго-востоке столицы, но невольно поежилась.
– Нет уж. Нечего тебе там делать.
– Так они и рассудили.
– Они? Ты кого имеешь в виду, Миша?
Глаза брата янтарно вспыхнули и тут же погасли – пара матовых леденцов, а не зрачки.
– Те, кто меня отбраковал, – пояснил он, то и дело прочищая горло покашливаниями. – Знаешь, сестренка, я ведь в спецназ по молодости рвался, даже заявление написал.
– И? – Катя превратилась в сплошной знак вопроса.
– Вступительный экзамен не прошел, – неохотно продолжал брат. – Нас, четверых кандидатов, поставили перед полуразложившимся человеческим трупом и предложили покопаться у него внутри.