Генеральские игры
Шрифт:
– Милости прошу, – крикнул Гелхаев по-русски, заслышав деликатный стук в дверь. И тут же повернулся к этой самой двери спиной, делая вид, что полностью поглощен изучением показателей своего велотренажера. Накрутил педали всего на каких-то три километра, а умаялся на все сто, вот такая неутешительная арифметика получалась. Настроение от нее не улучшалось, а совсем наоборот.
Визитер, возникший за гелхаевской спиной, нерешительно перетаптывался, покашливал, шуршал какими-то сверхмодными одежками. Маялся.
Это тебе не на сцене
– Ай, кого я вижу!
Видел он перед собой не бог весть кого: смазливого заморыша, вырядившегося как на цирковой манеж. Кожаные лакированые брючки в обтяжку, маечка-безрукавка сеточкой, сам голыми плечиками поигрывает, а на плечиках – расписные японские драконы, хвост одного из которых был заметно смазан.
«Цена такому артисту – сто баксов в базарный день, причем торг очень даже уместен», – решил про себя Гелхаев, возбужденно повторяя:
– Кого я вижу! Какой дорогой гость пожаловал, сам Сундуков собственной персоной, цх-цх-цх!
– Я к вам с деловым предложением, господин Гелхаев, – брякнул визитер с порога. Как только он открыл рот, оказалось, что его передние зубы украшены бриллиантиками. Когда свет падал на них под определенным углом, камушки сверкали и заманчиво переливались. Но в остальные моменты его зубы казались покрытыми серым налетом.
– С деловым предложением? – огорчился Гелхаев. – С мировой знаменитостью, с без пяти минут Майклом Джексоном, о делах говорить? Ай, жаль. Я тебя хотел позавтракать пригласить, настоящими кавказскими блюдами попотчевать. Одна только брынза чего стоит, м-м! – Он поцеловал сведенные в щепоть пальцы, после чего, не давая визитеру возможности принять приглашение, развел руками. – Что ж, ладно. Будем о делах говорить. В моем доме любое желание гостей – закон.
Плюхнувшись на единственное в помещении кресло, Гелхаев выжидательно уставился на подрастерявшегося заморыша. Тому сесть было не на что. Разве что на пол. Или на велотренажер, верхом, чего он явно делать не привык.
– Слушаю. – Гелхаев нетерпеливо шевельнул бровями.
В свою очередь, Сундуков подвигал челюстью, давая понять, что подобный прием его не слишком вдохновляет.
– Как вам известно, я пою в группе, которая сейчас на самом пике популярности, – манерно заявил он. – Собственно говоря, я и являюсь центральной фигурой команды, остальные так, сбоку припеку.
– Очень интересно, – произнес Гелхаев, позаботившись о том, чтобы тон его прозвучал как можно более равнодушно. – И что же ты хочешь от меня, Мик?
– Я Ник. Вообще-то меня зовут Никитой, но…
– Чего ты хочешь от меня, Ник, которого вообще-то зовут Никитой?
– Ну как же! – Сундуков занервничал. – Говорю вам: я лидер той самой команды, которая выступает в вашем клубе, «Тип-Топ» называется.
– «Тип-Топ»? –
– Это наша группа так называется, – пояснил Сундуков тоном терпеливого, но немного раздраженного учителя. – А выступаем мы в «Башне», негласным хозяином которой являетесь вы. – Фраза была сопровождена многозначительным покашливанием. – С тех пор, как прежний владелец клуба погиб при весьма загадочных обстоятельствах…
– Башку ему из снайперского винтореза продырявили, – сказал Гелхаев, – вот и вся загадка. Жалко.
– Да, очень жалко. Неплохой человек был, можно даже сказать, хороший.
– Э, дрянь-человек. Мне не его жалко, мне жалко, что его предали земле, а не бросили на съедение собакам, как он того заслуживал.
Артист выпучил глаза, словно со всего размаху налетел грудью на невидимое препятствие. Надо полагать, он представлял себе встречу со своим новым хозяином несколько иначе.
– В сложившейся ситуации, – начал было он, но договорить ему снова не дали.
– Не морочь мне голову своей ситуацией-митуацией, – отмахнулся Гелхаев. – По существу говори. Хочешь мне что-то предложить?
– Именно за этим я и пришел, – зачастил Сундуков. – Ведь покойный был нашим менеджером, а теперь мы сами по себе. И наши законные права приходится отстаивать мне, лидеру.
– Извини за прямоту, но в своем наряде ты больше на пидера смахиваешь, чем на лидера. Зачем ты так одеваешься? Шлюха на панели и та выглядит пристойней, чем ты.
– Это просто имидж, – пояснил Сундуков с натянутой улыбкой. – Сценический образ. Не зря ведь говорят, что весь мир – театр, а мы в нем всего лишь актеры.
– Кто говорит?
– Точно не помню. Кажется, это высказывание Шекспира.
– А если я тебе скажу, что мир – это один большой сортир, ты тоже станешь повторять мои слова, как попугай?
– Мы отклонились от темы, – сухо заметил Сундуков, переступая с ноги на ногу. – Я пришел с деловым предложением.
Гелхаев одарил его тяжелым взглядом:
– Ну-ну. Предлагай, раз ты такой деловой.
– Пожалуйста. В результате гибели прежнего владельца у нас возникли финансовые проблемы. Речь идет о совершенно смехотворной сумме: 150–200 тысяч долларов, которые необходимы для дальнейшей раскрутки. – Сундуков сладко улыбнулся. – Я решил, что уместнее всего попросить деньги у вас.
– Типа, за спонсора меня держишь? – недобро осведомился Гелхаев. – За лоха?
– Как вы могли подумать такое? – ужаснулся Сундуков. – Я просто предлагаю вам сделать абсолютно беспроигрышное капиталовложение. У нас рейтинг выше крыши. Наш последний клип…
– Ты кто? – перебил его Гелхаев.
– Как кто? По-моему, я вам представился…
– По жизни ты кто, чем занимаешься? На бабки народ разводишь? На уважаемых людей наезжаешь?
– Ничего подобного! Я артист, я пою, все остальное меня не касается…