Генерал от машинерии

Романов Николай

– Да уж… – Капральша поежилась.

И тут звякнул сигнал обзорного сканера.

– Что это? – спросила медичка.

– Не знаю, – соврал Кирилл, потому что знал: прибор зафиксировал неподалеку от «чертенка» некий летающий объект. Возможно, куда-то направлялся глайдер из города или с базы ушло в дозор дежурное подразделение. Хотя дозор вряд ли бы полетел в эту сторону…

Кирилл вывел на дисплей обзор окружающего пространства.

Некий летающий объект находился чуть западнее «чертенка» и в пятидесяти километрах сзади, однако скорость его была больше и через десять минут он должен был настигнуть их.

– Что это? – снова спросила капральша.

– Не

знаю, – сказал Кирилл, и на сей раз это была чистая правда, поскольку аппаратура не фиксировала там, где находился объект, ни кусочка металла, и уже было ясно, что это не атээска.

– Похоже, нас догоняет какое-то существо, – сказал Кирилл, поворачиваясь к медичке.

– Существо? – Голубые глаза капральши стали круглыми, и в них заплескался самый настоящий страх. – Это… это… гость?

– Не знаю, – в третий раз повторил Кирилл, и это опять была правда. – Нет ли тут поблизости какого-нибудь укрытия? Спрятаться бы на время…

– В прошлый раз, когда я была в Семецком, мы по дороге туда пролетали над каким-то оврагом. Но где он находится, мне неизвестно.

Кирилл переключил дисплей на обзор окружающей местности, и уже через пару мгновений овраг был найден. Он находился в полутора десятках километров впереди. Это было спасение, но до него еще надо добраться.

Кирилл добавил скорости, а потом быстро начал сбрасывать ее.

Через три минуты они опустились на дно оврага. Откосы его были довольно пологи, но по крайней мере устроиться тут будет получше, чем торчать в чистом поле. Авось, гость не заметит. Интересно, что там, позади, такое летит? Какой-нибудь дракон? Или того круче – змей Горыныч? Огнедышащее чудище, один вздох которого превратит в пепел и машину, и пассажиров…

Кирилл отключил силовые подушки и открыл дверцы «чертенка».

– Выходите! Поищем убежище получше!

Капральша, не задавая лишних вопросов, выпрыгнула из машины. Кирилл последовал ее примеру. Выскочив, тут же принялся озираться.

Им повезло. В пятидесяти метрах овраг делал поворот, и за ним вполне можно было укрыться, если гость проявит интерес к «чертенку».

– Вперед! Быстрее!

Они бросились к повороту.

В воздухе возник негромкий свист, стал нарастать.

Кирилл цапнул капральшу за руку и потащил за собой, как на буксире.

Свист нарастал. Ноги у капральши оказались нескорыми – все-таки она была медиком и ее спецподготовка заключалась вовсе не в развитии умения быстро бегать. И тогда Кирилл подхватил ее на руки и постарался, чтобы его спецподготовка не подвела.

Свист нарастал.

Тем не менее они успели скрыться на поворотом и тут же сунулись в заросшую травой лощинку на склоне оврага. Прижались друг к другу, слушая, как приближается неведомый гость. Крепкие груди капральши изо всех сил прижимались к плечу Кирилла – она словно пыталась вжаться в него, спрятаться в его мышцах, затаиться. Глаза ее по-прежнему оставались круглыми от страха. А Кирилл вдруг почувствовал нарастающее желание.

Правду говорят, что страх возбуждает…

Но свист нарастал вместе с возбуждением. Капральша совсем вжалась в Кирилла и спрятала голову за его плечо.

И тут над ними пронеслось обтекаемое тело. Полет его был стремителен, но Кирилл все равно успел узнать в очертаниях земной глайдер модели «беркут».

И тогда он начал смеяться.

– Что? – отозвалась капральша. – Что это было?

Кирилл продолжал смеяться: у него не было сил на слова. Наконец, до дамочки дошло, что им ничто больше не угрожает, и она тоже начала вздрагивать от зарождающегося смеха, и эта дрожь

возбудила Кирилла еще сильнее. Они оторвались друг от друга, посмотрели друг другу в глаза, все друг в друге поняли и снова придвинулись. Не прошло и нескольких мгновений, а их руки уже превратились в жаркие щупальца желания, и были расстегнуты пуговицы Кириллова мундира, и содрана с покатых капральшиных плеч черная блузка, и за пуговицами и блузкой нашлось то, что должно было найтись, и началось то, что должно было начаться, и они мяли друг друга в объятиях, инстинктивно отыскивая на теле партнера упругие нужные места, и результаты этих поисков подбрасывали топлива в разгорающийся костер, и уже губы ее шептали: «Кирилл… Кирилл…», а его – отзывались: «Мариэль! Мариэль!», и быстро получилось так, что оба – уже без мундира и блузки, и без брюк, и без всего остального – валялись на заросшем мягкой травой дне оврага: она с раскинутыми ногами, а он устремленным к единственной в этот момент цели – и она вскрикнула: «Кири…» и зашлась в тихом стоне, больше похожем на писк, когда он своей цели достиг. И тогда он выгнулся в главном, прошивающем ее жаркую плоть порыве, и от обрушившегося наслаждения у него попросту снесло крышу…

Когда Кирилл пришел в себя, Мариэль, уже надев штаны, прятала в черный бюстгальтер белые груди.

– Ну вот… А ты, глупенький, не хотел!

Он подумал о том, что Светлане не понравилось бы произошедшее, но тут ему показалось, что происходило это вовсе не с ним, а с кем-то другим – чужим и далеким, – а потом он вспомнил, что Светлана об этом совсем не обязательно должна узнать и никогда не узнает, если он сам не будет трепаться…

Он поднялся с травы, на коленях подполз к Мариэль и стиснул то, что она спрятала в бюстгальтер. Еще недавно твердые и упругие, они были сейчас мягкими-мягкими… И их совершенно не хотелось называть ананасами…

– Еще? – спросила Мариэль и положила на его грудь ладошку. Нет, не упираясь, а как бы привлекая к себе, хотя как можно привлечь к себе положенной на грудь ладошкой, если она не намазана клеем?…

Кирилл прислушался к своим ощущениям.

Да, он был не против и еще, но то, каким получился оргазм, слегка напугало его. Прежде ни разу не было такого, чтобы в этот момент он терял сознание. Хотя, с другой стороны, много ли он стыковался с женщинами, чтобы быть в состоянии делать выводы о том, что должно и чего не должно быть при оргазме?

Вся любовь у него была прежде со сверстницами; с дамой искушенной и умелой он оказался один на один впервые и на собственном опыте обнаружил, что правы были обрезки, утверждавшие, что трахать тридцатилетнюю гораздо приятнее, чем двадцатилетнюю… Во всяком случае, она была опытной настолько, что превратила свое ведерко, о котором говорил Тормозилло, в нечто вполне подходящее для Кириллова инструмента.

И он справился с возникшим страхом:

– Еще!

Мариэль усмехнулась, убрала от его груди руку и сказала:

– Нет, мой друг! Хорошенького помаленьку! Дела ждать не будут.

И Кирилл, уже собравшийся было снова вцепиться в черный бюстгальтер, убрал лапу.

Мариэль была права. Терять голову не стоит, это дело заразное. В смысле – теряние головы, а вовсе не то, о чем бы подумал любой обрезок. Начнешь терять голову в любви, потом на поле боя, а там и до кладбища недалеко…

Впрочем, конечно же, он себе врет. Он бы терял с этой женщиной голову дни и ночи напролет, но ведь она на такое не пойдет. Она – капрал медицинской службы Галактического Корпуса, у нее в любовниках подполковник, и ей не пристало с каким-то сержантом…