Генерал от машинерии
Шрифт:
Однако торжественное мероприятие состоялось вовсе не на плацу, а в курилке. Наверное, офицеры решили, что так новобранцам будет проще себя почувствовать на короткой ноге со старослужащими. В придачу, из офицеров был один прапор Малунов, а из старослужащих давешний старшина-викинг, оказавшийся русским мужиком по фамилии Выгонов.
Разговор завязался не сразу. Поначалу меж собой разговаривали лишь прапор и старшина, а все остальные с почтением молчали.
– Как прошел дозор? – спросил Малунов.
– Как и
К нему тут же со всех сторон потянулись едва ли не дрожащие лапы с зажигалками.
– Никаких следов гостей, – продолжал старшина, решив прикурить от зажигалки Пары Вин. – Самый настоящий выходной, кол мне в дюзу! Возле пещер ни малейшего движения, один ветер гуляет. Как будто гости решили подождать. – Выгонов обвел насмешливым взглядом притихшее окружение. – Наверное, этих вот геройских парней обоего пола… – Он с удовольствием затянулся, как будто не курил целый день.
– Кстати, геройские парни обоего пола, – сказал прапор. – Старшина будет вашим командиром. Так что прошу любить и жаловать. В первый бой пойдете под его непосредственным руководством. На счету старшины более полусотни отбитых атак и около полутора сотен гостей. Вам будет чему у него поучиться. – Малунов кивнул в сторону Кирилла. – А это, старшина, будет твой первый помощник. Зовут – сержант Кентаринов.
Кирилл вскочил, но прапор жестом остановил его:
– Сидите, сержант, сидите. В курилке и в санблоке все равны… – Он вновь повернулся к старшине. – Стреляет Кентаринов неплохо, а в прочем разберешься. Да и все остальные, надо сказать, тоже мимо унитазов не кладут. Сегодня самолично на стрельбище проверил.
– Ясно. Ну а в бою завтра проверим. Весьма рад, что к нам прибыло столь боевое пополнение. – Ни малейшего намека на издевку в последней фразе не прозвучало, и Кириллу подумалось, что старшина, кажется, мужичара свой и невыпендристый.
Во всяком случае, получше прапора будет – тот, как ни крути, офицер, а эти во всех родах войск себя голубой кровью считают.
Между тем прапор, так и не закурив, поднялся со скамейки:
– Ладно, я вас оставляю. Мне еще с командиром потолковать надо. А ты поучи их тут уму-разуму.
Старшина кивнул. И спросил:
– Майор не вернулся?
– Нет. Рано еще майору. Через несколько дней.
Выгонов покивал:
– Да. Конечно.
А когда прапор удалился, снова обвел взглядом новобранцев:
– Ну, молодежь… Что вас интересует?
Оробевший народ молча рассматривал старшиновы медали. И тогда Кирилл, выражая, как ему показалось, общий интерес, спросил:
– А вы помните свой первый бой?
Старшина усмехнулся:
– Как не помнить, хотя это было уже девять месяцев назад.
– Почему девять месяцев? – проокала Пара Вин. – Откуда девять месяцев? Об атаках на Незабудку средства массовой
Старшина опять усмехнулся:
– Ну да, для безмундирников война начинается в тот момент, когда о боях начнут сообщать журналисты. Однако здесь она началась девять месяцев назад. А журналистам всей правды обычно не говорят. Меньше будут знать журналисты, меньше знать будет враг. Для того человечество и придумало режим секретности и службу безопасности.
Как ни странно, Кирилл не удивился. Ему и прежде казалось, что война началась раньше, чем о ней сообщили. Иначе все, случившееся с ним на Марсе, по крайней мере, нарушало элементарную логику. Или говорило о том, что враг внедрил своих агентов в институт вторичных моделей и лагерь «Ледовый рай» необъяснимо рано. Впрочем, рано в таких делах не бывает, бывает поздно…
И тем не менее что-то тут старшина привирает. Ибо полсотни атак в течение девяти месяцев и одна атака в два дня никак не стыкуются. Специально вводит в заблуждение, что ли? Как журналистов? Режим секретности, кол мне в дюзу?!
– Как-то не получается…
– Что не получается?
Кирилл объяснил, что именно не получается.
Старшина посмотрел на него одобрительно.
– Верно, сержант, поляну сечешь, котелок варит… Во-первых, на боевом дежурстве я вовсе не девять месяцев. Было два перерыва, по числу наград. – Он коснулся левой рукой медалей, и они чуть звякнули, будто подтверждая его слова. – А попросту говоря, дважды был ранен и лежал в гарнизонном госпитале, в Семецком… Это наша столица так называется, – пояснил он. – А во-вторых, изредка бывают периоды, когда гости по неделе не производят атак.
Все вокруг зароптали.
– Как это по неделе? – осмелился подать голос Спиря. – А что же они тогда делают?
– А дьявол их знает! Нет их в окрестностях. Вообще нет. Зато нам хоть передышка…
– Подождите, – попросил Спиря, жалобно мотая головой. – А где же они?
– А дьявол их знает! К северо-западу отсюда тянется гряда голых высоток. Высотки эти испещрены пещерами. Вот оттуда, как мы полагаем, гости и появляются.
– Динозавров Позвоночник?
– Ага, вы уже знаете…
– Нам прапорщик рассказывал, – пояснил Кирилл.
– Вот оттуда, как мы предполагаем, и появляются гости.
– Вы предполагаете? – Спиря аж глаза распахнул от удивления, которое граничило с возмущением. – А что же не разведали?
У Выгонова потемнели глаза.
«Сейчас он Спире врежет! – подумал Кирилл. – По самые помидоры!»
Однако старшина Спире не врезал. Он грустно улыбнулся, сплюнул на землю и сказал:
– Шустрое пополнение прибыло… Разведку, рядовой, мы посылали целых четыре раза. В общей сложности двадцать прекрасных парней обоего полу. Не вернулся никто.