Генерал конфедерации из Биг Сур
Шрифт:
Письмо 7
Ли Меллону
До востребования
Биг Сур
Калифорния
Дорогой Ли Меллон,
Самое ужасное, что могло случиться в моей жизни, случилось. Никогда не предполагал, что скажу эти слова. Цинтия меня бросила.
Что мне делать? Она ушла, и все кончено. Сегодня утром она улетела в Кетчикан.
Я разбит. Лишнее доказательство тому, что учиться никогда не поздно. Хотел бы я знать, что это значит.
Твой,
Джесси
Ответ 7
Очнись, быстро! У
Письмо 8
Ли Меллону
До востребования
Биг Сур
Калифорния
Дорогой Ли Меллон,
От Цинтии ни слова. Пчелы у меня в желудке умерли и успели с этим смириться.
Значит все. Так тому и быть.
Как мы будем жить в Биг Суре? У меня есть пара баксов; но можно там что-то заработать, или как?
Твой,
Джесси.
Ответ 8
У меня здесь круглый год огород! Винчестер 30:30 для оленей, и 22 калибр для зайцев и куропаток. Удочки и 'Журнал лунного света над Альбионом' [13] 2. Все будет ОК. Что тебе еще нужно — жилетка, чтобы рыдать о своей большой и чистой любви к Цинтии, этой кетчиканской и/или горновоенной лапочке? Хватит, быстро в Биг Сур, только не забудь виски. Я хочу виски!
13
'Журнал лунного света над Альбионом' — книга прозы американского поэта Кеннета Пэтчена (1911–1972).
— Не хочешь ли ты кинуть в огонь полено? — спросил Ли Меллон. — Я думаю, лишнее полено ему не повредит. А ты как думаешь?
Я смотрел на огонь. Я думал об огне. Наверное, я думал об огне слишком долго. Биг Сур тому способствует.
— Да, пожалуй, — сказал я, дополз до другого конца будки, потом через дыру в кухонной стене выбрался наружу и вытянул из связки полено.
Полено оказалось сырым, и один его конец кишел жучками. Через дырку в кухонной стене я заполз обратно и сунул полено в камин.
Жучки помчались к самому краю полена, а я долбанулся головой о потолок.
— Скоро привыкнешь, — сказал Ли Меллон, указывая на потолок, который был 5 футов и 1 дюйм высотой. Жучки остались на полене, и сквозь огонь глядят на нас.
Да… да, потолок. Потолок — вина Ли Меллона. Известная история. Три бутылки джина, и они строят будку прямо в склоне горы, так что одна стена получается земляной. Потом в породе выдалбливается камин и выкладывается собранными на берегу камнями.
Был жаркий день, когда они строили эти стены; три бутылки джина; Ли Меллон все время прикладывается к одной; другой парень, из тех, кто двинулся на религии, тоже прикладывается. Конечно, это был его джин, его земля, его материалы, его мать, его наследство, и Ли Меллон сказал:
— Хватит копать, траншея получается слишком длинной. Я командую отбой.
Теперь картина проясняется. Главное — эти три слова. Я командую отбой.
Вообще-то, забавно смотреть, как люди лупятся головой о потолок. И сколько бы здесь ни прожил, привыкнуть к такому потолку невозможно. Это за пределами человеческого разума и координации. Разве что научишься двигаться как можно медленнее, сведя таким образом шок от удара к локальному минимуму. Тут должен быть какой-то физический закон. С красивым названием, как у бутылки. Жучки остались на полене, и сквозь огонь глядят на нас.
Ли Меллон сидел на замусоленном коврике из оленьей шкуры, прислонившись спиной к дощатой стене. Сейчас очень важно правильно понять различие между стенами этого сооружения, поскольку они сделаны из совершенно разных по надежности материалов.
Есть стена из земли — со стороны горы, есть стена из дерева, стена из стекла и стена из ничего, просто часть пространства, смыкающаяся внизу с узкой балкой, которая, огибая дугой лягушачий пруд, соединяется дальше с чем-то вроде палубы, неустойчиво, словно аэроплан Первой Мировой войны, нависшей над ущельем.
Ли Меллон сидел, прислонившись к деревянной стене — единственной стене, к которой можно было без риска прислоняться. За все время жизни в Биг Суре я знал только одного человека, прислонившегося к стеклянной стене. Это была девушка, обожавшая разгуливать голышом; мы отвезли ее в Монтерей в больницу, и пока ее там сшивали обратно, заехали в магазин и купили новый кусок стекла. Жучки остались на полене, и сквозь огонь глядят на нас.
Еще я помню некую личность, которая, прислонившись к земляной стене, вовсю издевалась над Уильямом Карлосом Уильямсом [14] — до тех пор, пока вдруг не раздался громкий гул, потом треск, и часть горы не завалила личность по самое горло.
Личность, которая была на самом деле молодым поэтом-классиком, только что выпущенным из Нью-Йоркского университета, заверещала и запросилась на свободу. К счастью, обвал остановился, и мы быстро его откопали. С тех пор он не произнес ни одного дурного слова об Уильяме Карлосе Уильямсе. На следующий день он кинулся лихорадочно перечитывать 'Путешествие к Любви'.
14
Уильям Карлос Уильямс (1883–1963) — американский поэт, мастер свободного стиха. Сборник 'Путешествие к Любви' вышел в 1955 году.
Я не раз видел, как люди прислонялись к стене, которая была ничем иным, как частью пространства, и тут же падали в лягушачий пруд. И всякий раз случившееся подтверждало, что дух человеческий силен, несмотря на слабое, как у зайца, тело.
Единственной стеной в этом доме, к которой можно было надежно прислониться, была деревянная — к ней Ли Меллон и прислонялся, сидя на потертом оленьем коврике. Вид у коврика был такой, словно его не дубили, а содрав с оленя шкуру, натерли чесноком и сунули на неделю в не слишком горячую печку, поэтому… м-да.