Генерал Доватор
Шрифт:
— Надо узнать, в чем дело, — посоветовал Алексей.
— Ездил сам лично. Командир полка обругал меня: зачем приехал без вызова. Зря, говорит, бросил эскадрон. Сердитый командир полка. Никогда такой не был!..
Алексей решил пока остаться в эскадроне Биктяшева. Не терпелось узнать обстановку, тем более что стрельба впереди становилась все ожесточенней. Отчетливо доносился грохот артиллерийского боя.
Биктяшева вызвали в штаб. Алексей тронул коня и, объезжая молчаливо стоявших казаков, поехал вперед. Его неудержимо тянуло туда, где шло настоящее дело…
Навстречу
Над деревьями висела луна. На широкой поляне, куда выехал Гордиенков, клубился предутренний туман.
Командный пункт Осипова помещался на краю просеки, недалеко от поляны. Алексею вначале показалось, что здесь творится что-то непонятное. Коноводы табуном вели лошадей к себе в тылы. Кони, вытянув шеи, покачивая переполненными вьюками, бежали на чембурах торопливой рысью. Их было не менее двухсот.
Начальник штаба полка капитан Почибут стоял на просеке и неповодливых коней подстегивал плеткой. Он подбадривал казаков и взмахом руки указывал, куда вести коней. Распоряжался он с неизменным своим спокойствием: довезли, мол, и спасибо, теперь ступайте обратно…
Но Алексея не могло обмануть это спокойствие. Он чутьем угадывал, что дела здесь, похоже, идут не слишком хорошо. Между деревьями часто посвистывали пули. Пронзительно и зловеще завывали мины. Грохот разрывов смешивался с треском ломающихся веток.
Алексей спешился и встал за деревом, неподалеку от командира полка.
Осипову докладывал начхим. Молоденький лейтенант — «поэт», как в шутку называл его майор, — шел с головным отрядом, а теперь прискакал с докладом.
— Ну? — мрачно спрашивал Осипов.
— Шли, значит, прямо, а потом комэска повернул маленько налево…
Алексея покоробило от такого военного языка.
— А когда Полещук повернул налево, ты куда задом стоял: ко мне или к немцам?
— К вам, — смущенно отвечал лейтенант.
— А ты, может, вспомнишь, где тогда находился север? — допытывался с холодной невозмутимостью Осипов, освещая фонариком карту.
— Север был там… — Лейтенант ребрышком ладони нерешительно показал впереди себя. Спохватившись, быстро поправился: — Он повернул на юго-восток!
— Это совсем другое дело! Значит, примерно в направлении Устья, так?
— Совершенно верно! Мы уже заняли деревню, — бодро ответил начхим.
— Ну, а потом? — спросил майор.
— Потом нас выбили… Мы отошли за дома. Комэска приказал спешиться и завязал бой. Тут его убило…
Осипов вздохнул, устало вытирая вспотевшее лицо. Позвал начальника штаба.
Почибут давно уже стоял рядом с ним.
Алексей понял теперь, что командир головного отряда допустил ошибку. Алексей знал: в Устье скрещивается несколько дорог, деревня прикрывается танками противника и пулеметными гнездами. Как туда попал эскадрон неизвестно. «Эх, мне бы пойти с ними!» — мелькнуло в голове.
— Ты послал Чалдонова? Пулеметы развьючили? —
— Так точно.
— Или перепутали все, или струсили… Вот теперь и вышибай! — продолжал Осипов. — За каким чертом он полез на Устье?
— Справа обстреливать начали, — заметил начхим.
— Вот и надо было ответить, а не на танки лезть! Танкам без вас наши артиллеристы дали бы жару, а вы и пушкам помешали, и сами ничего не сделали, да командира потеряли… Эх! — Осипов ударил кулаком по колену. Спешить надо еще четвертый эскадрон. Биктяшева ко мне. Остальным быть готовым к продвижению. Штадиву донести… — Майор поморщился, потер ладонью лоб. Уж очень он не любил писать такие, как он говорил, «донесения с хвостиком». — В общем напиши: ведем бой на рубеже таком-то… Противник собрал разрозненные силы, оказывает сопротивление. Только покороче пиши. Я тебя буду ждать в лесу, западнее Устья. Со мной — четвертый эскадрон, первый и разведчики. Не забудь: жду тебя — два километра западнее Устья, около сараев.
— Но там же немцы! — Почибут ткнул пальцем в карту. Он еще не понимал замысла командира полка.
— Вот и хорошо: есть кого бить. После серии красных ракет коноводам вести лошадей на галопе!
— А лучше…
— Ты делай, что я говорю! — с хрипотцой пробасил Осипов, круто повернулся и столкнулся лицом к лицу с Алексеем. — Ругают меня там, да? — он принял Гордиенкова за посланника Доватора. — Бывает так, что в плохонькой речушке завязнешь, а большую пройдешь и ног не замочишь. Ничего! — Майор обнадеживающе кивнул головой. — А разведчиков надо дальше поставить. Нельзя на командном пункте верхами маячить.
Алексей оглянулся. Сзади, напирая друг на друга, подъезжали разведчики, с удивлением смотревшие на него.
— Товарищ лейтенант! — Торба поднес руку к каске.
— В ельник, хлопцы, коней замаскировать и ждать меня! — крикнул Гордиенков разведчикам.
Козырнув Осипову, Алексей попросил у него людей.
Майор отрицательно покачал головой.
— Людей я тебе дать не могу. Если хочешь мне помочь, продвинься с разведчиками до сараев, подними там шум, а я в это время атакую их на левом фланге.
— Но западнее Устья сильные укрепления. Командир эскадрона допустил ошибку, туда…
— Я это без тебя знаю, — резко оборвал его Осипов.
Подошел начальник штаба, отвел майора в сторону и что-то тихонько ему сказал. Осипов стащил с головы кубанку, прислушался. От Устья доносился глухой, утробный треск крупнокалиберного пулемета: стрелял броневик или танк. Отдельные выстрелы смешивались с длинными, захлебывающимися очередями автоматов.
Чалдонов сообщал, что в районе Устья немцы при поддержке танков перешли в контратаку. Соседняя дивизия должна была прорваться в направлении Болхино, но встретила сильное сопротивление. Возвратившиеся из тыла разведчики сообщили, что замечено движение пехоты противника в направлении Подъячее. Это уже было прямой угрозой левому флангу. Положение становилось критическим. Недаром Доватор предупреждал: «Не задерживать темпа движения, прорываться стремительно!»