Генерал Доватор
Шрифт:
— Командиры просят снарядов.
— Послать, — коротко приказывал Доватор.
— Есть! Я уже распорядился. Командующий выслал танковый батальон. Я думаю, надо подкрепить Атланова. У него положение, видно, серьезное.
— Подождем. Когда прибудут, будет еще виднее.
— Убит командир Н-ского полка… — продолжал начштаба.
Доватор вскинул на него как-то сразу отяжелевшие глаза, а потом медленно отвел их и приглушенно проговорил:
— Написать семье. Для детей что-нибудь сделать, помочь.
Только что вернулся находившийся при дивизии
— Ну как? — настороженно спросил Доватор.
— По совести говоря, неважные дела, Лев Михайлович. Нажимают сильно. Переправили через реку танки. Насели на соседнюю дивизию, отбрасывают ее к шоссе. Люди дерутся крепко. Противник начал было охватывать левый фланг Медникова. Медников двумя полками пошел в контратаку. Отсек пехоту, сжег девять танков… Но держаться ему трудно. Что у Атланова с Панфиловым?
— У Атланова примерно тоже такое положение. С Панфиловым связи нет. Судя по непрерывному гулу, там жарко.
На северо-западе, в расположении дивизии Панфилова, неумолкающе гудела скованная морозом земля. Над лесом густо лопались шрапнельные вспышки.
На командный пункт прискакал взволнованный Шаповаленко. Доватор посылал его с приказанием в штаб дивизии.
— Разрешите, товарищ генерал, доложить?
— Да, да, только покороче…
Доватор, с усмешкой посматривая на встревоженные под лохматыми бровями глаза казака, приготовился слушать.
— Фриц пре, ну ни як терпеть не можно…
— Не пугай… Тише… Неужели правда? — делая нарочито изумленное лицо, спросил Доватор.
— Не пужаю, товарищ генерал. Танки зовсим недалече скрыпять. Беда!
— Да ну-у? Страшно?
— Не так, щоб дуже, но трохи е…
— Давай коней, мы немцам покажем хвост, только нас и видели…
Предчувствуя в словах генерала подвох, Шаповаленко сконфуженно замолчал.
— Значит, не можно терпеть? — напористо допытывался Доватор. — А помнишь, как ты бранил меня за отступление из Смоленщины? Партизанить собирался. Забыл?
— Обидно было, товарищ генерал. Народу богато, а бою самый пустяк.
— А сейчас не обидно? — спросил Шубин. — Смотри, какая идет горячая схватка! Не ожидал я от тебя, Филипп Афанасьевич. Оказывается, ты не очень храбр…
— Товарищ бригадный комиссар! Да я хоть зараз до смерти рубаться пойду. Нам бы трохи танков, стукнуть им в лоб, а потом в сабли!
— Скачи быстро к командиру дивизии, — приказал Доватор, — и передай, что сейчас будут танки. Кого встретишь, всем говори: идут танки. Понял?
— Так точно, товарищ генерал, понял.
Шаповаленко, круто повернувшись, побежал к коню. Через минуту он уже был в седле. Стегнув Чалого, помчался навстречу посвистывающим пулям. Над боевыми порядками обороняющихся дивизий, утробно завывая моторами, неожиданно появились немецкие бомбардировщики. Свирепо тычась остроконечными мордами, они пикировали на лес. Из блиндажей на бруствер вылезли с пулеметами охранявшие командный пункт Доватора разведчики.
Бруствер встряхивали чудовищные взрывы.
Бомбардировщики, выворачивая серые с темными крестами плоскости, уходя от зенитного огня, кружились над лесом, набирали высоту и скрывались за дымный западный горизонт. На одном вспыхнуло пламя. Через минуту от него оторвалось хвостовое оперение и вместе с моторной группой упало вниз. Второй, снижаясь, вычерчивал на небе густую полосу черного дыма.
— Так, так! — повторял Доватор возбужденно.
От Чесминского леса, мощно сотрясая землю, к Язвищенским высотам подходила колонна танков Т-34. Их было двенадцать. Доватор, взяв с собой лейтенанта Поворотиева, пошел им навстречу. Головной, заметив приближающегося генерала, остановился. Из люка вылез капитан в синем комбинезоне. Доватор поздоровался и назвал себя. Капитан, отдав честь, назвался Борисовым.
— Восемь машин в распоряжение генерала Атланова, поведет вас старший лейтенант, офицер связи, — показывая на Поворотиева, сказал Доватор. Задача, капитан Борисов, трудноватая, — коротко изложив обстановку, продолжал Лев Михайлович, — отбросить противника из села Иванцово и выйти на рубежи, обороняемые дивизией Панфилова. Знаете такого?
— Так точно, товарищ генерал.
— У него очень тяжелое положение. Надо помочь. Я знаю, что такое наши советские танкисты, и надеюсь, что вы не подведете. Обещаю прикрыть вашу атаку дивизионом противотанковой артиллерии и, если будет нужно, брошу конницу. В подробностях задачу получите от командира дивизии.
Поворотиев пристроился сзади башни. Танки, вспахивая снег, двинулись дальше. Четыре из них Доватор оставил у себя в резерве. После бомбардировки с воздуха противник снова начал яростно атаковать дивизию Атланова, введя в дело до шестидесяти танков.
Восемь танков капитана Борисова при поддержке артиллерии и спешенных кавалеристов, приняв бой, сожгли свыше двадцати немецких машин, несколько вражеских танков подорвались на минах, остальные отошли на Шитьково. Но, подтянув свежие силы, противник снова пошел в атаку по всему участку фронта. Шестнадцать немецких танков прорвались в тыл и начали разворачиваться для атаки на Язвищенские высоты, где находился командный пункт Доватора.
Лев Михайлович выставил против них пушки дивизионной артиллерии. Положение становилось критическим. Кто-то предложил Доватору отойти на Федюково.
— Мы никуда не уйдем, — насупив брови, твердо произнес Доватор. — Я никому не позволю сделать назад хотя бы шаг. Мы пережили с нашим народом немало тяжелых невзгод в рейде, в Жарковских болотах, на Ржевском большаке, здесь, под Москвой. А теперь, в момент опасности, все бросить, да? Приготовить гранаты!
На командный пункт прибежал бледный, с трясущимся подбородком один из командиров дивизионной батареи.