Гедеон
Шрифт:
Аманда не стала продолжать, что, после того как они с Карлом расстались, она каждую ночь три недели подряд спала в этой футболке.
На какой-то миг их взгляды встретились. И вдруг — бах! Все вернулось на круги своя — тревога, неловкость, молчание. Их прошлое.
Карл отвел глаза, сглотнул и, запинаясь, начал:
— Послушай, я о Тонни…
— О ней я ничего не спрашивала, — холодно заметила Аманда.
— Нет, конечно. И не стала бы, — признал он. — Это ниже твоего достоинства. Но я все-таки хочу рассказать о ней.
У Аманды перехватило дыхание. Она заставила
— Хорошо.
— Я чувствовал себя таким одиноким. А она оказалась рядом. Я ее почти не знал. Нет, вру. Знал. Не так хорошо, чтобы влюбиться, но с ней было весело и легко, она мне нравилась. И… и когда я нашел ее тело… ничего страшнее я не видел. Не приведи господи увидеть такое еще раз.
Передернувшись, он замолчал. Потом оглянулся, осматривая уютную гостиную. Камин, книжные шкафы и удобные потертые кожаные кресла. Сервировочный столик с хрустальными графинами односолодового виски и кальвадоса. Стены, украшенные оригиналами старинных политических шаржей и карикатур в рамках. Ее коллекция. Массивный ореховый письменный стол, собственность ее отца, который был президентом провинциального банка в городке Порт-Честер, штат Нью-Йорк, до тех пор, пока не скончался от инфаркта в возрасте шестидесяти шести лет.
— Мне нравится у тебя. Здесь все так…
— Как?
— По-взрослому.
— Наверное, ты удивишься, Карл, но я уже давно взрослая.
«По крайней мере, была до твоего звонка», — подумала Аманда и продолжила:
— Ладно, ступай в душ.
Она сунула ему в руки одежду, белье и все остальное.
Карл покорно зашел в ванную, закрыв за собой дверь. Аманда схватила мобильник, вышла в патио и позвонила на работу.
— Какие новости? — требовательно осведомилась она у секретарши.
— Звонила Синди. Пропавшего священника стали искать в Потомаке. Кто-то видел, как он прогуливался вдоль реки пару ночей назад. Она сказала, что версию о самоубийстве пока не отклоняют.
— Что-нибудь еще?
— Да, приходил какой-то тип из ФБР, сказал, что по важному делу. Я ответила, что вы дома, болеете. Что-то не так?
— Нет, все правильно.
Аманда поблагодарила помощницу. Повесила трубку и чуть не подскочила от неожиданности.
Прямо перед ней, в патио, стоял какой-то мужчина в выглаженном коричневом костюме. Высокий, загорелый, с коротким ежиком светлых волос и белесыми бровями. Примерно тридцати лет. С виду аккуратист и чистюля.
— Мисс Мейз? Извините, если напугал. В вашем офисе мне сообщили, что вы дома. Я агент ФБР Шанахофф.
Он показал свой жетон и вел себя настолько спокойно, даже безразлично, что Аманда удивилась, если бы его пульс был бы чаще сорока семи ударов в минуту.
— Я хотел бы поговорить с вами о Карле Грэнвилле.
Аманда сглотнула, собираясь с силами. Казалось, сердце вот-вот выскочит из груди, так бешено оно колотилось.
— Понимаю, — тихо произнесла она, — я так и думала.
У агента были пустые глаза. Холодный взгляд, напрочь лишенный чувства юмора. Аманда сразу его возненавидела. Ей стало страшно за Карла.
— Можно мне войти? — спросил
Вопрос застал Аманду врасплох, и она застыла от ужаса. Шанахоффа необходимо впустить. Если отказать, он сразу догадается, что она что-то скрывает, вернее, кого-то. Ну а если он войдет — там же Карл, в ванной! Аманда никогда раньше не задумывалась над смыслом выражения «между молотом и наковальней». Что ж, теперь понятно, что оно означает. Как будто про нее сказано.
— Мисс Мейз? — настойчиво произнес Шанахофф, насторожившись.
— Да-да, конечно. Извините, я… я неважно себя чувствую. Когда я утром увидела в новостях, то просто…
— Полагаю, вы были очень близки с Грэнвиллом, — заметил агент на удивление сочувственно.
— Были.
— И до каких пор?
— До тех пор, пока… пока не стали чужими. Именно тогда я перебралась в Вашингтон.
— В прошлом году?
— Прошлым летом.
— Двадцать четвертого августа, — уточнил Шанахофф.
Она кивнула. «Ну ладно, — подумала она, — очко в его пользу. Когда нужно, ФБР что угодно раскопает». Вздохнув, она сказала:
— Пожалуйста, проходите.
Они зашли в гостиную. Аманда изо всех сил старалась сохранить любезную улыбку, но мысленно твердила только одно: «Карл, пожалуйста, только не шуми!»
— Да тут намного прохладнее! — удивился агент. Он замер на пороге, пытаясь окинуть взглядом сразу всю квартиру, прислушиваясь к шуму. — Дайте мне адрес вашего риелтора. Эти старинные дома такие колоритные. Видели бы вы мою каморку! Чуть больше обувной коробки.
— Присаживайтесь, — предложила Аманда.
Шанахофф не сдвинулся с места, лишь слегка прищурил глаза.
— Кажется, где-то бежит вода.
Аманда подскочила и, словно поражаясь собственной забывчивости, закатила глаза.
— Спасибо, что напомнили. Я собиралась принять ванну. Думала, может, подбодрит немного.
Девушка прошла через гостиную и маленький, узкий коридор в ванную. Остановилась у двери и украдкой бросила взгляд через плечо. Агент за ней не пошел. Она взялась за ручку двери. «Пожалуйста, прошу, не шуми. Ничего не говори, и водой тоже не плещи». Аманда повернула ручку и юркнула внутрь.
Ванная была полна пара. Одежда и прочее барахло Карла кучей свалены рядом с раковиной. Повсюду разбросаны полотенца. Только Карл Грэнвилл мог устроить в ванной такой свинарник! Аманда отдернула прозрачную виниловую шторку и дотронулась до мокрого, в мыльной пене тела. На лице Карла мелькнуло удивление, но прежде чем он успел вымолвить хоть слово, девушка выключила воду и зажала ему рот ладонью.
— Тут агент ФБР, — шепнула она ему в ухо. Карл замер. — Притаись, и ни звука. Понял?
Он послушно кивнул, в его глазах читался страх.
Она выпустила Карла из объятий. Взгляды молодых людей встретились. И в этот миг Карла и Аманду словно соединила незримая связь, чувство близости, которое не выскажешь словами. А может, оно никуда и не исчезало, хотелось ли ей это признать, или нет. Аманда осторожно прикрыла за собой дверь ванной, глубоко вдохнула, чтобы успокоиться (правда, безуспешно), и вернулась в гостиную.