Где принц, если все мужики...

Баскакова Нина

— Ника?

— Что? — Я лежала и рассматривала потолок.

— Ты как?

— Знаешь, у тебя странное понятие о поцелуях. — Я думала он смутиться, но вместо этого Федя рассмеялся.

— Немного занесло.

— А что тогда значит «много»? — Я села.

—

В другой раз покажу. — надевая очки, пообещал он. Удивил. И ни капли смущения не видно. Интересно, а прежний Федя вернется или мне теперь придется знакомиться с новым? Что-то к этому я не была готова.

Глава 27. 

Я сидела около кроватки, кормя Юру, и пыталась понять, что делать дальше. Как-то неожиданно все произошло или, наоборот, ожидаемо? Нет, сомнения и неуверенность — это заразная вещь. А еще смущение. Вот когда на тебя так смотрят, а ты не знаешь куда деваться. И ведь уже давно его не стеснялась, а сегодня почему-то начала. Жаркий получился поцелуй, ничего не скажешь. Завтра обо всем подумаю, а то голова чугунная от недосыпания.

— Ты жалеешь? — его вопрос застал меня врасплох.

— Нет.

— А для тебя это серьезно или так?

— Что ты хочешь этим сказать? — Я положила малыша в кроватку. Он тихо спал. Счастливый и довольный.

— Есть серьезные отношения, а есть так... Как я однажды услышал, пока нет никого другого на примете. Я не оскорбляю тебя. Хочу ситуацию для себя прояснить, чтоб не надеяться лишний раз. Один раз наступил на грабли. Думал, что все серьезно, а оказалось ей было просто скучно.

— А ты думаешь, я с тобой от скуки «целовалась»? — невольно усмехнулась.

— Не знаю. Поэтому и спрашиваю.

— Скажем так, не от скуки. Такой ответ устроит?

— Нет. Я не понимаю твоих мотивов.

— Я их сама не понимаю. Ты мне нравишься, ты добрый, заботливый и я тебе очень благодарна за все что ты делаешь для меня и ребенка.

— Значит, это что-то вроде благодарности? — спросил он, вытягиваясь на кровати и наблюдая за мной.

— Ты хочешь знать люблю ли я тебя? Нет. Я не знаю смогу ли кого-то любить. Но я хочу жить дальше. Хочу семью, дом, работу. Мне надоело болтаться как облако, зависящее от ветра. Я чуть не каждый день судьбу благодарю, что встретила тебя. Никогда не думала, что ты такой сложный и непохожий на других. И...

— А я тебя люблю. — просто сказал он.

— Я догадалась.

— Со второго класса. Знал, что не судьба. Пытался забыть, но не получилось. А потом, когда ты у меня жить начала, то поверить не мог, что это не сон. И сейчас

кажется, что сплю. — он улыбнулся. Я выключила свет и легла рядом с ним. Так как места было немного, то приходилось лежать близко друг к другу. — Не хочу, чтоб ты уходила.

— Я не уйду. — сонно пробормотала я.

— Обещаешь?

— Да. — не знаю почему я так сказала, но тогда мне это показалось правильным.

Наступил декабрь. Мы жили вместе настоящей семьей. Почти ничего не изменилось, но в тоже время изменилось многое. Это было почти незаметно. В чем-то едва уловимом. Например, что Федя меньше краснел и был чуть раскованней, чем обычно. Или в том, что стало больше обоюдной заботы. В невинных жестах и прикосновениях, которые и обозначают, что люди давно не чужие друг другу. Жизнь текла плавно и ничего не нарушало ее спокойствие. Даже первая Юрина простуда не нарушила это спокойствие. Я волновалась, но Федя сказал, что переживать не стоит. Дети часто простужаются. И я поверила ему. Просто поверила, а на следующий день температура спала.

Я уже не могла представить, как раньше жила без него. Без его поддержки и заботы, без любви, которая наполняла сердце чем-то теплым и радостным. Я все чаще начала замечать, что стала смеяться, а ведь раньше казалось, что я забыла как это делаться. Или просто не было повода смеяться?

— У тебя с ним серьезно? — вопрос Анюты застал меня врасплох. Она любила задавать неудобные вопросы.

— С Федей? — уточнила я.

— А есть варианты? — спросила она.

— К чему весь этот разговор?

— Проверяю почву. — она посмотрела в окно. На улице начинался снегопад. — Я хочу после школы уехать. Поступлю в институт. Буду в общаге жить. Но в другом городе. Может я эгоистка, но я хочу прожить свою жизнь. Здесь же мне ее придется потратить на малышню. Даже если я съеду, Федя все равно будет тащить меня назад. То с кем-то посидеть, то кого-то забрать. Он не видит другой жизни. У него цель: поднять младших. А у меня цель другая. Я хочу чего-то добиться в этой жизни. Я наигралась в семью и дочки-матери на всю жизнь. Хочу теперь посмотреть, где мой потолок. Квартира, машина, поездки на юг, дорогая одежда, а не обноски. Нормальную жизнь хочу увидеть. Или хотя бы попробовать. Федя же свою планку уже определил. Одного я его оставить не могу. Он не справится. И на Розу все это вешать не хочу. У нее должно быть детство. Так мы с Федей решили. Вот и спрашиваю тебя, если ты с ним останешься, с мелкими поможешь, то я могу спокойно уехать. Если все это временно, то тут другой разговор.

— Не знаю. Я боюсь загадывать. Уже обжигалась. А Федю я знаю слишком мало.

— Ника, а сколько тебе надо лет, чтоб его узнать? Не, ты мне точно его напоминаешь. «Она там на остановке сидит. Подойти или нет?» Чуть пинком его не выгнала. Еще сказала, что авось у тебя неприятности. Ведь угадала. Теперь с тобой такая же история. — буркнула Анюта. Она подошла к Феденому ноутбуку и набрала пароль.

— Зачем?