Где правда, брат?
Шрифт:
— И тебя больше искать не буду.
— А если будешь… Извини, но в следующий раз я разговаривать с тобой не стану. Пулю в лоб, и все дела, — жестко, но без особого нажима сказал Феликс. — Я ведь тебе не замполит, чтобы лекции читать.
— Не замполит.
— Ну, вот и договорились. «Стволы» давай!
Степан полез под одно переднее сиденье, затем под другое, достал оттуда оружие, передал его Феликсу.
— Все, пацан, война для тебя закончилась. Или нет?
— С тобой закончилась, а как там дальше будет, не знаю, — пожал плечами Степан.
— Ну
— Варя сказала?
— Сказала… И про тебя рассказывала… Парень ты боевой, не вопрос, только это не твоя территория. Здесь тебе не горы, здесь твоя не пляшет.
— А твоя?
— Я здесь, как рыба в воде. Как акула. Это моя стихия, и тебе здесь ловить нечего. Да, как там Варя? — Феликс и тему вдруг сменил, и голос его смягчился.
— Нормально.
— Как с Ромой у нее?
— Да вроде ничего. А тебе что?
Степан звонил Варе. Вроде бы нормально у нее все. Захарский приехал к ней, она с ним как-то объяснилась. Вроде бы налаживается у них все. Хотя кто его знает, как все повернется.
— Да не хотелось бы жизнь ей ломать. Может, Захарский женится на ней?
— Не твое дело.
— В том-то и дело, что не мое. Ну, все, бывай, пацан! — Феликс похлопал по подголовнику водительского кресла и вышел из машины.
Степан проводил его взглядом и сдал назад.
Это точно, закончилась его война с Феликсом. Капитуляция безоговорочная и потому обсуждению не подлежит. Да и не так уж плох он, этот парень. Да, бандит, да, крутой, но ведь и слово свое держать умеет, и людей без причины не убивает. Хотя, честно говоря, причина застрелить Степана у него была. Ведь он избил его людей, охотился за ним самим. За такие дела бандиты мстят жестоко. И Степан должен сказать спасибо за то, что Феликс проявил благородство.
Глава 13
Стопка водки, соленый огурчик — это хоть и не самое лучшее начало дня, но ведь бывает и хуже.
— Я не понял, Феликс, ты что, отпустил этого урода? — возмущенно спросил Гончий.
Феликс молча дожевал огурец, сунул в рот сигарету, щелкнул зажигалкой, затянулся и выпустил ему в лицо дым.
— Я не понял, ты что, сдал меня этому уроду? — насмешливо спросил он.
Гончий стушевался, опустил голову. Феликс взял бутылку, наполнил стопки.
— Может, нам съезжать надо? — осторожно спросил Лексус.
— Зачем?
— Ну, если ты Степу отпустил, он ментов может навести.
— Он всю ночь нас на хате «пас». Если бы он хотел, он бы ментов еще на ту хату навел. Но ведь не навел.
— Не навел.
Ментов Феликс не боялся. «Стволы» они протерли, спрятали за шкаф. Квартира съемная, и если менты вдруг найдут оружие, то его можно будет списать на прежних жильцов. Доказательств против них у ментов нет, никто же не видел, как они поджигали Захарского. А других дел против Феликса вроде бы не возбуждали… Хотя все могло быть. Четырех таджиков они недавно «замочили», которые Злого на фальшивых деньгах пытались развести. По-тихому все прошло, ну, а вдруг все-таки остался след…
— Он пацан, в
— Урод он, — буркнул Гончий.
— Урод, — легко согласился с ним Феликс.
Он умел переступать через себя, когда ему это было нужно, потому и не «замочил» Степу. И повод был, и рука чесалась, а на спусковой крючок так и не нажал. Не захотел создавать проблему на ровном, в общем-то, месте, потому и пришлось оправдываться перед этим воякой. Потому и хотелось сейчас выпить, чтобы смыть неприятный осадок с души.
Не должен он был оправдываться перед Степой, но ведь опустился до этого. Потому и тошно на душе. Но когда-нибудь он отыграется за это унижение. Злой скоро сдохнет, как собака, и некому будет сдерживать Феликса. Тогда он и на Захарском отыграется, и на его ублюдке-телохранителе. Но это будет потом, а сейчас ему нужен тихий омут, чтобы вырастить в нем своих чертей, которых он потом обрушит на своего главного врага.
— Я бы его так просто не отпустил, — покривился Гончий.
— Посмотрим, — с мрачной насмешкой глянул на него Феликс.
— Что «посмотрим»?
— Посмотрим, как ты его сделаешь.
— Как я его сделаю?
— Не знаю. Можешь из волыны его упокоить, можешь под машину бросить… Никуда он от нас не денется. Будет время, возьмемся за него.
— А сейчас времени нет?
— Нет. Дело у нас серьезное, — многозначительно посмотрел на Гурия Феликс.
Его хата должна была стать штаб-квартирой под предстоящее дело, но Лексус прав: отсюда надо уходить. Не сейчас, чуть позже, но оставаться здесь нельзя, вдруг Степа выкинет какой-то финт? Вроде бы ему и можно было верить, но вдруг у него скрытая контузия в голове? Он ведь на войне был, а там и граната на каску могла упасть.
— Да нам не привыкать, — кивнул парень.
Гурий когда-то всерьез занимался боксом, о чем свидетельствовал его деформированный нос. Но так потому он и ушел из спорта, что слишком часто получал по голове. Не тот хороший боец, у кого много шрамов, а тот, кто сумел избежать их.
— Не хотел вам говорить, но придется. Подставили нас, пацаны.
— Кто?
— Талибов помните, у которых мы фальшивые баксы нашли?
— Ну, как не помнить? — ухмыльнулся Гурий.
Он пристрелил первого таджика из банды кидал, за ним отметился и сам Феликс. Ульян кончил тогда сразу двоих.
— Там реальные баксы были.
— Как «реальные»? Фальшивка же. Все баксы фальшивые! — мотнул головой Гурий.
— Были настоящие, а кто-то подсунул фальшивые. Когда мы на хату к талибам пришли, настоящих баксов уже не было. А там полтора «лимона» бакинских, это вам не хухры-мухры.
— А куда они делись?
— Кто-то подменил.
— Кто?
— Не знаю.
— Так талибы их и подменили.
— Зачем им это? Зачем им себя обманывать?
— Ну, не знаю…
— Нет, здесь другое. Мы фальшивые доллары забрали, а талибы думают, что мы забрали настоящие. А там у них мафия, они джихад нам объявили. Ищут нас, пацаны, секир башка хотят сделать.