Гайджин
Шрифт:
Ближе к вечеру Норе позвонил один из парней Фрэнки, который привез ее из аэропорта в отель. Она узнала его голос. Это был неприятного вида здоровяк с лошадиными зубами и толстой шеей. Он звонил снизу из фойе отеля. Звонок сразу же заставил Нору встрепенуться.
Собирай вещички, — произнес голос в трубке, — спускайся вниз, выходи из отеля и садись в лимузин, который стоит у самого входа. Никаких вопросов — делай, как тебе велено. Да, и не пытайся выписываться из отеля — за тебя это сделают другие.
Хотя Норе и запрещено было задавать вопросы, она все-таки не выдержала:
— Куда мы поедем и зачем?
— Для того, чтобы исполнить дело, ради которого тебя сюда вызвали.
В трубке послышался щелчок и прерывистые гудки.
Огромный
Через квартал от парка, на углу Семьдесят третьей улицы и Вест-Энд-авеню, автомобиль остановился у входа в православную церковь. Вся поездка заняла каких-нибудь пятнадцать минут, при этом сидевшие на передних сиденьях якудза не проронили ни слова. Впрочем, Нора и не пыталась вступить с ними в разговор, поскольку боялась услышать, что якудза собираются сделать с Молли Дженьюари и Саймоном Бендором.
Теперь они находились в тихом, респектабельном районе, застроенном небоскребами, у дверей которых маячили привратники в униформе, сами двери сверкали полированной бронзой, а в окнах первого этажа виднелись пластины электронной сигнализации, прикрепленные к стеклам. Словом, все указывало на то, что здесь проживали люди с немалым достатком. Нора, однако, не увидела никого, кто хотя бы отдаленно напоминал Молли Дженьюари и Саймона Бендора. Выйди Нора из машины и пройди до пересечения с Вест-Энд-авеню, а затем вниз по небольшому спуску, она добралась бы до парка, а потом и до берега Гудзона, где могла бы постоять и полюбоваться на ржавые трубы фабричных зданий.
Вид из окна автомобиля также не представлял ничего утешительного. Мимо машины пронесся мальчишка-пуэрториканец, руки в татуировке, магнитофон под мышкой, из которого на всю улицу неслись звуки рэпа. Прошла рыжеволосая дама средних лет в открытом летнем платье. Перебежала дорогу девчушка с голыми плечиками, важно проплыла черная матрона в платье сиделки, и проковылял старик-слепой, ощупывая дорогу перед собой металлической тростью. Скука, скука, скука...
И вдруг Нора Барт заметила их. Она не обратила поначалу на них внимания, поскольку была погружена в собственные мысли. Они стояли неподалеку. Молодой мужчина и девушка. Японцы. Оба в джинсах, кроссовках и кожаных куртках с массивными мотоциклетными шлемами в руках. Рядом с ними сверкал полированный металлом, ярким лаком и кожей мощный мотоцикл фирмы «Хонда». Нора заметила, что девушка, кстати, красивая и молодая, краем глаза взглянула на лимузин, где сидела Нора, и похлопала мужчину по плечу. Тот, даже не взглянув на подружку, закрыл панель мотоцикла, натянул на голову шлем и, перекинув ногу, нажал на педаль стартера. Девушка также надела шлем и уселась на заднее сиденье. Взревел мотор, мотоцикл двинулся, набирая скорость, и через секунду исчез за поворотом. Это были люди Фрэнки. Нора в этом не сомневалась.
Автомобиль с якудза и Норой Барт медленно поехал следом за мотоциклистами и, в том же месте свернув за угол, остановился. Вот тогда-то Нора и увидела Молли впервые после их встречи в аэропорту Лос-Анджелеса. Молли и еще трое стояли на противоположной стороне улицы перед
— УЖ ЛУЧШЕ ВАС, ЧЕМ МЕНЯ.
Здоровяк, расположившийся на переднем сиденье, повернулся к Норе и передал ей один из моментальных снимков, которые он только что сделал. Она едва взглянула на фотографии и сказала, что снимки получились просто великолепные. На что здоровяк с ухмылкой сообщил, что она может оставить себе фотографию на память о визите в Нью-Йорк. Этот сукин сын был горд своей работой. Пожав плечами, Нора еще раз посмотрела на снимок и сунула его в сумочку, туда, где лежал пистолет Виктора. Он купил его несколько месяцев назад в фирменном магазине «Родео-Драйв», куда нужно сначала звонить и договариваться, и только потом уже ехать за нужной тебе вещью.
Пистолет тридцать восьмого калибра марки «Смит и Вессон» обошелся Виктору в пятнадцать тысяч. Нора Барт плохо разбиралась в огнестрельном оружии, но и она не могла не признать, что этот пистолет — просто чудо. Он был изготовлен из чистого золота и украшен слоновой костью с бриллиантами. Это была весьма дорогая игрушка, которую Виктор решил приобрести, когда узнал, что самая изысканная публика в Бель-Эр и Палм-Спрингс покупает себе такие же. Виктор даже умудрился получить разрешение на ношение пистолета, чем вызвал удивление у Норы — Виктор в жизни ничего не сделал в соответствии с законом. Нора привезла пистолет с собой в Нью-Йорк, потому что не хотела, чтобы люди гайджина поступили с ней так же, как с Виктором или Терико. Если же и над ней нависнет угроза, она пристрелит кого-нибудь из них или, на худой конец, себя.
Никто из людей гайджина до сих пор, однако, не выказывал по отношению к ней особой враждебности — вся ее работа заключалась в том, чтобы указать им на Молли и Саймона Бендора, после чего, в соответствии с договоренностью, ее должны были отпустить в Лос-Анджелес. Тем не менее, во всем чувствовалась какая-то подозрительно нервозная обстановка, что и наводило ее на самые неприятные мысли. Прежде всего, поражало количество людей, которые участвовали в слежке за Саймоном и Молли. А это означало, что для гайджина чрезвычайно важно, чтобы Саймон и Молли исчезли куда-нибудь, просто пропали с лица земли. Но если для гайджина затеянная им операция представляет такую важность, то значит существует непосредственная опасность и для самой Норы, поскольку маловероятно, чтобы гайджин позволил ей спокойно разгуливать по Лос-Анджелесу, зная, что ей известно буквально все.
Во-вторых, работая с японцами, она подметила одну весьма характерную особенность — с японцами никогда не поймешь, о чем они думают. Японец постоянно носит маску, он держит себя на дистанции, а свое истинное лицо скрывает от всех. Виктор называл их актерами, лицедеями, которые умеют извергать из себя дым. Если вы считаете, что понимаете япошек, говорил Виктор, то это самообман. Вы можете вести с ними дела в течение двадцати лет, а на двадцать первом году они вдруг ни с того ни с сего обведут вас вокруг пальца, как самого последнего простофилю.
Нора Барт снова поглядела сквозь затемненное стекло лимузина и заметила, что простоватый парень в бейсбольной кепке и Молли Дженьюари забрались в помятый синий микроавтобус. Молли и ее сестра ревели, как белуги, и Нора задалась вопросом — что, собственно, там происходит? На переднем сидении лимузина вовсю шла работа — якудза затараторили по-японски, тыча пальцами на микроавтобус, и Нора стала молить Бога, чтобы, пока она в машине, не вышло никакой стрельбы. Творец свидетель, ей не нужны подобные потрясения!