Гайджин
Шрифт:
Нервы...
Эрика показала, что у нее стальные нервы, когда в двадцать два года стала сама зарабатывать на жизнь, став профессиональным игроком. Тогда же она отдалилась от отца и изменила стиль игры. Она перебралась в Лас-Вегас, где игра шла быстро и продолжалась двадцать четыре часа в сутки. Она продемонстрировала отменное хладнокровие, когда развелась с Клаудио, танцором, исполнявшим испанское фламенко в «Дезерт инн». В тот вечер они отмечали вторую годовщину свадьбы, и ее муж, прихватив с собой девицу из кордебалета, отправился за льдом, но вернулся только через три недели. Кроме того, она показала, на что способна, дважды стреляя в людей — первый раз в чернокожего юнца, одного из трех, которые пытались прикончить ее ножами
Если бы не ее врожденное мужество, равно как и мужество Саймона Бендора, они вряд ли бы познакомились. Саймон Бендор, человек с зелеными глазами, мужественный и стойкий, с присущим только ему чувством безграничной свободы. Его внутренняя свобода да и вся манера поведения возбуждала Эрику. Слава Творцу, что он не играл в карты, да и вообще в азартные игры, поскольку ни один профессиональный игрок не мог бы сравниться с ним в хладнокровии и выдержке. Когда они познакомились с Эрикой, Саймон поставил на карту все, но держался великолепно. Эрике, разумеется, тоже приходилось рисковать, но далеко не так, как Саймону. Она влюбилась сразу, как только его увидела. Влюбилась в человека, которого даже полицейские называли «волшебник». Она влюбилась в него и в его отчаянную смелость.
В октябре прошлого года в Нью-Йорке, встав из-за игорного стола, она отправилась в ванную комнату, чтобы слегка освежиться и продумать дальнейшее поведение, учитывая все то, что она узнала об остальных пяти партнерах по игре. Игра шла в роскошном казино на Пятой авеню, неподалеку от отеля «Плаза» и Центральною парка. Эрике нравился этот район Манхэттена, особенно осенью, когда листья в парке окрашивались в багрянец и золото, а в магазинах устраивались распродажи.
Находясь в ванной комнате на втором этаже заведения, Эрика взглянула на часы — они показывали два пятнадцать утра. К тому времени Эрика уже выигрывала двадцать тысяч с небольшим, что было не так уж плохо за шесть часов игры. Но зато она страшно устала и от самой игры, и от перелета из Лас-Вегаса, не говоря уже о беспрестанном курении и постоянном недосыпании. Там внизу ее поджидали отчаянные игроки, среди которых был и сам владелец казино, а также перезрелая красотка лет пятидесяти — в прошлом девица из кордебалета, а ныне богатая вдова владельца нескольких таксомоторных парков. Особенно опасной казалась пресловутая вдовушка, по-прежнему полная сил и боевого задора в то время, как все прочие уже широко зевали.
Эрика, глядя в зеркало, подкрашивала губы, как вдруг услышала странный шум за окном. Она не испугалась. На окнах были толстые стекла, и они были заперты изнутри. Кирпич, пожалуй, и мог бы оставить трещину на стекле, но пробить его уж никак не мог. Кроме того, ванная комната была на восьмом этаже, сверху же, от крыши, до ванной было не менее двенадцати пролетов. Стена была совершенно гладкая, никаких пожарных лестниц или водосточных труб. Эрика знала, что находится в полнейшей безопасности — по гладкой отвесной стене было невозможно ни подняться, ни спуститься. Но когда же она услышала странный скрежет по стеклу, она вскочила, едва не потеряв равновесие и даже выронив губную, помаду.
Взглянув в окно, она увидела очертания человеческой фигуры и услышала, как кто-то колотил по стеклу сначала кулаком, а затем ладонью. Стекло не поддавалось. Эрика достала из сумочки пистолет и, подойдя к окну, открыла его. Она направила ствол оружия на человека в маске, который держался лишь за узенький подоконник, и спросила его, что он здесь, черт возьми, делает на такой высоте. Он ответил, что просто висит, но ему чертовски неудобно, поэтому он был бы ей весьма признателен, если бы она позволила ему забраться внутрь.
Держа пистолет двумя руками, Эрика отошла назад, не опуская оружия, нацелив его прямо на широкую грудь мужчины. Ночной гость тем
Вот и толкуй после этого о стальных нервах. Она видела, как человек оторвал несколько кусков от рулона бумажного полотенца, вытер окровавленные руки и выбросил бумагу в черный пластиковый мешок, висевший слева от него. Радиоприемник, висевший у него на поясе, неожиданно заговорил, обрушив на них шквал приказов и команд, торопливых переговоров, доносившихся, как оказалось, из полицейских машин. Судя по всему, полиция кого-то разыскивала поблизости. Эрике не составило большого труда догадаться, кого именно. Она заметила вдруг, что ночной гость расслабился, скрестив ноги и уставившись на нее сквозь отверстие в маске. Он выглядел на редкость хладнокровным и спокойным, тогда как Эрика была напугана до смерти. Странно было уже то, что пришелец не предпринимал никаких враждебных действий. Женщине показалось, что ему больше всего на свете хотелось бы просто выбраться отсюда без лишнего шума.
Эрика решила прервать затянувшееся молчание.
— Вы — вор, — медленно произнесла она.
— А вы? — отозвался незнакомец приятным голосом.
— Я играю в карты, чтобы заработать себе на жизнь. Вдруг он подумает, что она тоже из преступного мира. Ведь большинство преступников играет в карты. Так, или нет?
— Ясно. Профессиональный игрок, — сказал он. — И судя по всему, играете не без успеха.
Эрика едва не открыла от удивления рот.
Незнакомец пальцем указал на нее.
— Пистолет. У вас пистолет, чтобы в случае чего защитить крупный выигрыш. Да и часики у вас не из дешевых. Пике Алемар, модель «Роял оук». Восьмиугольной формы, очень плоские. Что ж, отменный дизайн, обычно часы украшаются бриллиантами. Должно быть, они обошлись вам тысяч в пятнадцать. Похоже, что ваше платье от Теда Лапидуса, а туфли... вот о туфлях сказать не могу ничего. Итальянские?
— От Гальвани.
Незнакомец кивнул, кажется, вполне удовлетворенный ее ответом.
— Вероятно изготовлены тут же, в Манхэттене. Ручная работа. Обошлись вам, полагаю, в восемьсот-девятьсот долларов за пару.
Эрика задумалась. Незнакомец сказал правду. Этого сукина сына не проведешь. Каждое слово — в точку. Она откашлялась и спросила, что он делал на отвесной стене дома в два часа ночи и кто он такой.
Незнакомец снова потянулся к рулону бумажных полотенец, оторвал кусок и сообщил Эрике, что ее вопрос весьма к месту. С ним же случилось вот что — одно дельце задержало его у дверей соседнего здания — клуба «Огастус», старейшего частного клуба Нью-Йорка. Группка политиканов и других облеченных властью людей облюбовали это заведение и сделали его своим пристанищем, хотя и не имели на это права. Зорро — так Эрика про себя назвала человека в черном — весьма приглянулось это заведение, в нем было что-то от времен Линкольна: стояли кресла, обитые кожей, с высокими спинками, старинные лифты, напоминающие удивительной работы клетки для птиц, была выставлена целая галерея портретов президентов клуба. Короче, не вдаваясь в подробности, он закончил работу и уже было собрался уходить, когда в помещение клуба ворвался, скажем так, конкурент...