Гавань ветров
Шрифт:
Та смотрела на него широко открытыми глазами.
– А чем же займешься ты, Гарт? – спросила Марис.
– Все в руках шарлатанов-лекарей. Либо в скором времени стану хладным трупом, либо – калекой, либо мне повезет, я встану на ноги и тогда займусь торговлей. Я отложил на черный день достаточно железа для покупки корабля. Буду путешествовать и торговать. Увижу другие острова… Хотя, признаюсь, мысль о путешествиях морем меня слегка страшит.
– Сотни бескрылых путешествуют морем, и ничего, живут, – подбодрила
– Марис, помнишь, вы с Дорром часто смеялись надо мной, говорили, что я
– прирожденный торгаш?
– Конечно.
– Вы даже шутили, что я не пожалел бы собственные крылья, если бы за них предложили подходящую цену. Но выходит, что не такой уж я барыга. Ведь С'Релла получает мои крылья, а я взамен – ничего.
Он засмеялся, и Марис с удивлением обнаружила, что шутка позабавила и ее.
Они проговорили больше часа о торговцах и моряках и, конечно, о летателях. Гарт поминутно шутил, да и Марис со С'Реллой не могли удержаться от улыбок.
– Корм весьма зол на вашего друга Вэла, – неожиданно поделился Гарт. – И, честно говоря, я его не виню. Корм – неплохой летатель, но все идет к тому, что на этих Состязаниях он проиграет крылья, чего никак не мог предположить. И не просто проиграет, а проиграет Однокрылому! Ты приложила к этому руку, Марис?
– Самую малость. Корма на поединок Вэл вызвал целиком и полностью по своей инициативе. Хоть Вэл в этом никогда и не признается, мне кажется, что он стремится отобрать крылья у летателя-профессионала лишь затем, чтобы все позабыли о трагедии с Айри. Тот факт, что жена Корма – судья Состязаний, конечно же, послужит Вэлу прекрасным оправданием в случае поражения.
Гарт, кивнув, проворчал что-то насчет чрезмерной самонадеянности Корма и обратился к сестре:
– Риса, ты не покажешь С'Релле наш дом?
Риса, поняв намек, поднялась.
– Конечно, у нас есть на что посмотреть.
– А она приятная девочка, – сказал Гарт, когда они с Марис остались одни. – И чертовски напоминает тебя. Помнишь, как мы впервые встретились?
Марис улыбнулась.
– Конечно. Ведь то был мой первый полет на Эйри и моя первая пирушка с летателями.
– А помнишь Ворона? Он еще в тот вечер показал свой знаменитый трюк.
– Такое разве забудешь!
– И ты научила Однокрылого?
– Нет.
Гарт рассмеялся.
– Каждый на Скални уверен, что это именно так. Ведь мы помним, какими глазами ты тогда смотрела на Ворона. Если не ошибаюсь, наслушавшись твоих восторженных рассказов, Колль сочинил даже песню о бесстрашном Вороне.
– Да, было дело.
Гарт хотел еще что-то добавить, но передумал. Комната наполнилась тишиной, и улыбка постепенно сползла с лица Гарта. Он вдруг беззвучно заплакал и протянул руки к Марис. Она подошла, села рядом на кровать, обняла его.
– Ты знаешь… – Он попытался сдержать слезы, но не смог. –
– О, Гарт, – прошептала она, стараясь не расплакаться. В эту минуту Марис ощутила себя беспомощной девчонкой. Ей вдруг ясно представилось, каково это, оказаться на его месте. Вздрогнув, она крепче обняла друга и нежно поцеловала в щеку.
– Приходи ко мне, – едва слышно попросил Гарт. – Ты знаешь, дорога на Эйри мне теперь заказана… Ты понимаешь, что значит навсегда лишиться свободы и ветра… Но потерять вместе с ними и тебя, моего старого друга, я не хочу. Проклятые слезы!.. Обещай, Марис, что будешь навещать меня!
– Обещаю, Гарт. – Она постаралась унять дрожь в голосе. – Обещаю приходить к тебе. По крайней мере до тех пор, пока ты не растолстеешь настолько, что на тебя станет больно смотреть.
Он улыбнулся сквозь слезы.
– Да, не растолстеть на пуховой перине и груде подушек, в тишине и покое – сложно. А ты… – За дверью послышались шаги, и Гарт, поспешно вытерев глаза уголком пледа, велел: – Теперь уходи. Я устал. – Он вновь улыбнулся. – Но непременно приходи завтра. Расскажешь, чем закончатся поединки.
Марис кивнула.
В комнату вошла С'Релла. Приблизившись к кровати, она робко поцеловала Гарта, и, попрощавшись с хозяевами дома, они ушли.
На землю уже опускалась ночь, с моря дул пронизывающий ветер, но, разговаривая, Марис и С'Релла шли не спеша. Говорили они в основном о Гарте, немного – о Вэле, С'Релла с дрожью в голосе упомянула о крыльях. Ее крыльях!
– Я – летатель! – воскликнула она гордо. – Я – летатель, и это правда!
Но вскоре выяснилось, что ее восторг был преждевременным.
В хижине, сидя на краю кровати, их с нетерпением поджидала Сина.
– Где вы были? – спросила она, вскакивая.
– Навещали Гарта, – ответила Марис. – А что стряслось?
– Не знаю. Мы вызваны судьями в пристанище. – Сина многозначительно посмотрела здоровым глазом на С'Реллу. – Требуется присутствие нас троих, и надо спешить.
Они немедля отправились в пристанище. Дорогой Марис рассказала Сине о том, что Гарт добровольно отказался от крыльев, но известие, казалось, не слишком обрадовало старуху.
– Поживем – увидим, – философски заметила она.
Пирушка в пристанище сегодня не состоялась. В главном зале сидели и пили подогретое вино лишь с полдюжины едва знакомых Марис Восточных, и настроение у них было далеко не праздничное. Заметив вошедших, один из летателей встал и, указав на дверь, хмуро бросил:
– В задней комнате.
Там за круглым столом собрались судьи. Когда открылась дверь, они примолкли, встала Шалли.
– Марис, Сина, С'Релла. Наконец-то. Входите же и закройте, пожалуйста, за собой дверь.