Гавань ветров

Джордж Мартин

– Вот как? – Улыбнувшись одними губами, Вэл поднялся со скамьи. – Извини, я устал за день. Пойду отдохну. Ведь завтра нужно отрабатывать повороты с набором высоты, а для этого мне понадобятся все мои силы.

Он ушел. Марис протянула через стол руку, намереваясь коснуться ладони С'Реллы, но та поспешно встала.

– Извини, мне тоже пора.

Оставшись одна, Марис долго сидела неподвижно и размышляла, пока к столу не подошел Деймен.

– Все уже ушли, Марис, – сообщил он. – Ты будешь доедать?

– Что? –

Она вспомнила о съеденном лишь наполовину ужине. – Нет, извини. Похоже, я слегка простудилась, поэтому, наверно, нет аппетита.

Улыбнувшись, она помогла Деймену собрать со столов тарелки. Он принялся мыть их, а она зашагала по коридору, разыскивая комнату Вэла. Свернув не там, Марис оказалась в заброшенной части лабиринта. С каждой минутой в ней все сильнее закипал гнев. Найдя наконец нужную дверь, она нетерпеливо постучала, намереваясь сразу обрушиться на Вэла, но дверь открыла С'Релла.

– Что ты тут делаешь? – поразившись, спросила Марис.

Не зная, что ответить, С'Релла зарделась. Из комнаты донесся ровный голос Вэла:

– Ты считаешь, что она обязана отвечать?

– Нет, конечно, не обязана. – Сообразив, что не имела права задавать подобный вопрос, Марис коснулась плеча С'Реллы и добавила: – Извини, можно войти? У меня серьезный разговор с Вэлом.

– Пусть войдет, – распорядился Вэл.

С'Релла, чуть заметно улыбнувшись, шагнула в сторону.

Как и все помещения академии, комната Вэла была крошечной, сырой, холодной. Ярко пылавший в очаге огонь согревал ее едва-едва. Марис с интересом огляделась. В комнате не было абсолютно никаких безделушек, способных поведать что-нибудь о характере поселившегося здесь человека.

Обнаженный по пояс, Вэл перед очагом отжимался от пола. Его рубашка валялась рядом, на кровати.

– Ну? – произнес он, невозмутимо продолжая упражнение.

Марис застыла, глядя на покрытую множеством шрамов и рубцов спину Вэла. Наконец, вспомнив, зачем она сюда пришла, подняла глаза и сказала:

– Я бы хотела поговорить с тобой, Вэл.

Он вскочил на ноги, улыбнулся и, тяжело дыша, попросил:

– С'Релла, подай мне, пожалуйста, рубашку. – Затем обратился к Марис: – И о чем пойдет серьезный разговор?

Незаплетенные сейчас в косичку, его волосы спадали на плечи русой волной, отчего лицо казалось менее строгим, а взгляд – почти не колючим.

– Можно присесть? – спросила Марис.

Вэл указал на единственное в комнате кресло и, когда Марис села, опустился на колченогий табурет у очага. С'Релла примостилась на краешке узкой кровати.

– Я не собираюсь впредь лукавить с тобой, – сказала Марис. – Нам предстоит большая совместная работа.

– А в чем прежде ты лукавила? – поинтересовался Вэл.

– Послушай, я прекрасно понимаю, что ты зол на летателей. Они

дали тебе обидное прозвище, отобрали, возможно не совсем честно, крылья. Но, по-моему, не стоит вечно на них дуться, иначе ты навсегда останешься козлом отпущения. После того как ты вновь выиграешь на Состязаниях крылья, к тебе будут относиться как к летателю, но если ты не подружишься с ними, то останешься совсем без друзей. Тебе этого хочется?

– В Гавани Ветров живут тысячи и тысячи людей, а летателей среди них – раз-два и обчелся. Или ты не считаешь бескрылых людьми?

– Откуда в тебе столько желчи? Стоит тебе где-нибудь появиться, как ты сразу же наживаешь себе врагов. Согласна, что летатели скверно обошлись с тобой, но пойми, в ссоре редко виновата только одна сторона. Ведь с Айри ты поступил просто омерзительно. Теперь, если ты хочешь получить прощение, тебе тоже придется простить их.

Вэл едва заметно усмехнулся.

– А с чего ты взяла, что я хочу быть прощенным? Ведь я не совершил ничего недозволенного и не считаю себя виновным. Если б было возможно, то на Состязаниях в этом году я бы снова вызвал Айри.

Марис от возмущения лишилась дара речи.

– Как у тебя язык поворачивается говорить такое? – сдавленно произнесла С'Релла. – Ведь бедняжка покончила с собой!

– Бескрылые умирают каждый день, – ответил ей Вэл немного мягче, чем до того говорил с Марис. – И некоторые так же кончают с собой. Но о них не слагают песен, и не объявляют кровной мести их обидчикам. Каждый заботится сам о себе – так меня учили родители. И о тебе, С'Релла, не позаботится никто, кроме тебя самой. – Он вновь взглянул на Марис и внезапно сообщил:

– А знаешь, я встречал твоего брата.

– Ты встречал Колля? – удивленно переспросила Марис.

– Лет семь назад на пути к Внешним островам он останавливался на Южном Аррене. С ним был еще один певец, совсем старик.

– Баррион! – воскликнула Марис. – Наставник Колля.

– Недели две, дожидаясь корабля, который доставил бы их дальше на восток, они пели в портовых тавернах. Тогда я впервые и услышал о тебе, Марис с Малого Эмберли, и ты сразу стала моим кумиром.

– Семь лет назад… – задумчиво пробормотала Марис. – Вероятно, моего брата ты видел сразу после Совета.

Вэл улыбнулся.

– В ту пору мне было чуть больше двенадцати. В этом возрасте дети летателей уже готовятся к вступлению в Возраст, мысленно примеряют на себя крылья, я же, конечно, не мог и мечтать об этом. Но тут на моем родном острове появился твой брат, и из его песен мы впервые узнали о тебе, о Совете, об академиях. Когда через несколько месяцев открылся «Воздушный Дом», я стал одним из первых его студентов. Признаюсь, тогда я боготворил тебя за то, что ты сделала такое возможным.