Гаситель
Шрифт:
Однажды — три дня или год спустя, — пришли Иванка и Зоэ. Обе выглядели гораздо лучше. На запястьях остались шрамы. Иванка вместо юбки надела широкие холщовые штаны.
— Виктор хочет, чтобы мы продолжили…
— Революцию, — подсказала Зоэ. Иванка зафыркала, как облитая холодной водой кошка.
— Болван. Мы ведь проиграли уже, — Айнар опустил голову. — Цатхан разобрал меня на куски.
— У него не получилось тебя сожрать, — почти крикнула Зоэ. — Подавился.
— Ну да. И выплюнул, и теперь…
Он тронул
— А ты сам-то хотел бы продолжить бороться с ним? — вдруг спросила Иванка. — Тебе это навязали.
— Враги. Враги этого мира.
Айнар покачал головой.
— Я не знаю, кому верить.
— Эрику Камерру, — произнесла Зоэ. Она пожала плечами. — Что? Даже если этот тип мертв, не верю, что он не оставил никаких записей и ничего, что могло бы подсказать. Просто не торчи здесь, поищи. Я собираюсь возвращаться к Гарат.
— В лес?
— Ну да. Я думаю, — Зоэ поколебалась. — Гарат знала про Цатхан. Или — Цатхана как личность. Но у меня все равно к ней куча вопросов. Иванка думает, то ли остаться тут, с Виктором…
— И вовсе не с Виктором, — перебила она. Зоэ достался свирепый взгляд. — Он просто позаботился о Курице.
Айнар фыркнул. Курицей, как он успел выяснить, прозвали шавку с Собачьего Рынка, которая за несколько недель отожралась, залоснилась и оказалась довольно обаятельной псиной.
— Он проклял меня.
— Вот и спросишь у Гарат, что делать дальше.
Айнар снова вздохнул.
— Я подумаю. Пока я хочу выйти на улицу.
Он так и сделал следующим утром. Когда Виктор пришел с едой и питьем, отваром корня таума, попросил одежду и проводить наверх, до ржавой лестницы, а потом выбрался из коллектора. Могро был крупным городом, Айнар мгновенно потерялся в распутанном клубке улиц и домов, разбросанных, словно розовая галька, детской рукой в какой-нибудь игре. Айнару пришлось поскитаться и поспрашивать дорогу, его несколько раз послали, дважды заявили: «Проваливай в свой Тесхен, чужак!», а потом оборванец-мальчишка объяснил, куда и как идти. Айнар не сомневался, что поплатился бы за добросердечие беспризорника кошельком, но с собой не взял ни единого нита, так что паренек остался без мзды.
Гильдия ремесленников стояла на прежнем месте.
Айнар постучался.
Открыла Хильда с Кьеннингарских Островов.
— Я так и не добыл денег, — сказал Айнар. — Я готов работать на вас просто так, но хочу получить свои вещи, и… — он тронул голую переносицу, щурясь, потому что близорукость по-прежнему превращала окружающий мир в бесконечный туманный день. Последний раз ясно и четко он видел все в кошмаре изнанки Цатхана — там, где законы анатомии и физики не имели никакого смысла.
— Айнар Венегас, — проговорила Хильда.
Она широко улыбнулась.
— Горт, погляди, кто пришел!
Однорукий мужчина воздвигся
— А где Барри? — спросил Айнар.
Оба переглянулись со смесью страха и отвращения.
— Он сбежал от гнева своих хозяев, если понимаешь, о чем я. Ему заплатили… за тебя, но ты здесь. Мы знали, что ты придешь, — сообщила Хильда, и Айнар кивнул: конечно. Барри служил Светочам. Это нормально. Люди служат Светочам, люди часть магии, магия древнее всего, древнее мира.
«И только я — противоположность ей».
— …но мы тебя рады видеть, — заявил Горт. — Ты сможешь присоединиться. Бесплатно. Все вещи у тебя, и…
— Вот.
Хильда протянула очки.
Это были не очки Айнара: просто похожие, довольно грубовато отшлифованные линзы, вставленные в оправу из меди. Он надел их, прищурился: не идеально, но неплохо.
— Я нашла чертеж этой вещи. Гениальное изобретение. Я себе тоже такие сделала бы, да мне наоборот — чтобы вблизи получше видать, так можно?
— Да. Оптика простая наука, — сказал Айнар.
— Так ты остаешься?
Он отрицательно качнул головой:
— Нет. Но буду благодарен, если отдадите мои вещи. Чертеж очков можете взять себе. А если дадите час времени нарисую тот, который подойдет для общего случая дальнозоркости… и укажу переменные, — Айнар выделил это слово и заметил, что лица обоих ремесленников изменились. Пробежала рябь, паника, тревога, а потом фальшивое спокойствие: как мостик над бездной. Тонкий мостик из травы. — Которые нужно менять, чтобы готовые линзы подошли.
Может, Виктор и прав: пришло время революций и великих свершений. А может, еще нет.
Возвращаясь, Айнар едва не заблудился снова. Резко похолодало, он вспомнил, что надел то, что дали, а дали — легкую рубаху и холщовые штаны, и башмаки были из коры, самые дешевые и простые. Айнар пытался найти знакомые переулки, но не сообразил даже, как выбраться из кривых, переплетенных друг с другом улочек Могро, вокруг сновали люди, не обращающие на него никакого внимания. Он иногда оборачивался: громада Пылающего Шпиля так и стояла, сияя собственным внутренним светом.
Никуда Светочи не делись.
Ничего не произошло.
В конце концов, Айнар сел на ступени, ведущие в чей-то дом, и сидел так, пока не выглянула толстая женщина:
— Проваливай, бродяга! — она хотела было окатить его из ведра дурнопахнущей жижей. Айнар успел убраться раньше. Он повернул в первый попавшийся переулок, зажатый между двумя подернутыми плесневелой испариной домами. Перед ним прыснула стайка крыс.
Переулок сначала показался Айнару тупиком, но оказался сквозным, хотя и сузился так, что он сомневался: протиснется ли между притулившимися небогатыми домиками дальше. У самого выхода на него выскочила Курица, радостно затявкала, завиляла хвостом и плюхнулась отмытым задом в грязь, выклянчивая подачку.