Гаситель
Шрифт:
«Стой».
— Прекрати говорить мне в мозги.
Айнар скривился, потряс головой, изгоняя шепот. Он вплетался в собственные мысли, приходилось выдергивать по кусочкам, словно больной дракункулезом наматывал на палочку червей.
Линнан эт Лан попятилась.
Айнар все-таки плюнул, пускай и чисто символически. Попало на рукав.
— Вот это была сейчас ну очень паршивая манипуляция. Твои белые карлики… или как они там, наверное, поставили бы тебе «неуд». Как ты вообще диплом получила, или чем вас тут награждают, когда отучаетесь на Светоча… и забываете все человеческое?
Линнан
— Оставь меня в покое, понятно? Я устал и хочу отдохнуть.
Айнар с трудом оперся сначала на ладонь, потом на колени, так и не выпрямился, но дополз до нар: холодная доска, судя по ощущениям — из чистого мрамора. Припорошенного снегом мрамора. Самого твердого и холодного в мире.
— Уходи. Я сплю.
Он отвернулся к стене лицом. Жест ничуть не спасал от вездесущего белого. Светочи или кто-то раньше забрал у Айнара очки — он понял это только теперь, проведя пальцами по лицу, но лишь порадовался. Зарево через линзы ослепило бы его.
Он услышал шаги: удаляющиеся. Линнан эт Лан, Айнар мог поклясться, даже фыркнула напоследок, как обиженная девчонка, которую отверг лучший парень на деревне.
А потом он усмехнулся.
Айнар в самом деле уснул и проспал, по ощущениям, часов пять или шесть. Проснулся бодрым, даже не чрезмерно щурился от вездесущего белого света. Воспользовался дыркой, нашел умывальник с водой — вытекала по капле и была ледяной, зато отлично бодрила. В животе забурчало от голода.
Щелкнула дверь. Айнар подошел ближе, потрогал — не железная, по ощущениям, словно из гладкого камня, вроде мрамора. Вроде даже мелькали прожилки, без очков толком и не разглядишь.
К этому тоже привык.
Близоруким Айнар всегда был, а очков не знали даже богачи. В лучшем случае, покупали очередную Искру, чтобы исправить незначительный дефект. Бедняки обходились «как-нибудь так», не говоря уж о рабах.
По своим очкам Айнар скучал больше, чем по всей остальной свободе.
Тем не менее, когда приоткрылась узкая дверь и протолкнули поднос, он разглядел. Сел на пол. От холода передернуло. Взял тарелку и стакан, ложек или вилок не положили, подразумевая: ешь руками. В плошке оказалась каша — прозрачная, безвкусная, в стакане — солоноватая жижа с явственным запахом половой тряпки, и все же пустой желудок затребовал даже такую пищу и воду, и Айнар проглотил до последней капли.
Он поставил на поднос пустую посуду и толкнул к двери, пытаясь уловить тот момент, когда сработает механизм — как-то же эта штука должна открываться. И откуда свет? Ах да, магия Светочей.
Разрез в двери распахнулся. Поднос исчез. Айнар успел разглядеть еще немного света, хотя и приглушенного, по сравнению с камерой — благословение для воспаленных, слезящихся глаз. Он поскреб щеку: щетина отрастала быстро, недаром, глеорцы изображали тесхенцев с бородами до пупа. Что суровые воины Песчаной Империи, что современные торгаши не тратили времени на такую ерунду, как бритье. Воины, наверняка, так и пугали врагов похожими на кусты зарослями, торговцы умасливали бороды экстрактом таума и лилейной розой. Айнар старался
Потом встал и принялся обследовать камеру. Ничего. Квадрат пять на пять шагов. Справа кровать. Слева дырка и умывальник. Окон нет. Дверь словно монолитная.
Он сел на нары.
— Линнан эт Лан, — позвал Айнар, уверенный, что Светоч его услышит. Он ее задел прошлый раз.
«Звездные Туманности предсказали твое появление».
Что за чушь.
«Думай, Айнар».
«Избранные и прочая ерунда, вот, на что это похоже?»
«Но я обычный человек.
Он снова потер отчаянно чешущуюся щеку. Щетина отросла на ноготь — это был способ проверить время. Он здесь дня три, не меньше. Два с половиной выпали из памяти. Потом спал.
«Думай».
От щеки грязноватый палец сдвинулся к глазам, воспаленным больным от слепящего света глазам. Все еще мучительно хотелось зарыться в темноту, словно с тяжелейшего похмелья.
— Думай, Айнар Венегас.
Он проговорил вслух, а потом щелкнул пальцами:
— Точно.
Он засмеялся.
— Эй, Линнан эт Лан, теперь я понял, в чем дело. И почему я Гаситель, и почему настолько опасен. Вы хотите поговорить об этом, Светоч? Приходи сюда, и я даже забуду, что ты орала мне в мозг, только не пытайся сделать это снова.
Он чуть было не добавил: потому что теперь я точно знаю, у тебя есть пупок, ты человек. Ты была человеком до того, как стала Светочем — возможно, теперь нечто другое, но это не так уж значимо. То, где мы в самом начале — и в самом конце, вот и все, что важно.
В камере было прохладно. У него забрали все вещи — его драгоценный саквояж, который берег даже когда проткнули брюхо наемные убийцы, — и раздели до исподней рубахи и штанов, даже башмаки содрали. Айнара колотило от холода, он то ежился, то тер плечи, прислушиваясь к мертвенной тишине, а потом ее нарушили шаги.
Она не открывала дверь. Айнар сказал бы «просочилась», но скорее камень или металл, какой бы твердости ни был, решил не связываться со Светочем.
— Чего тебе?
Линнан эт Лан переоделась в текучее платье — вроде шелка или парчи, то ли розового, то ли лилового оттенка. Айнар только подумал: ярко. Как и все вокруг, как ее меняющие цвет глаза, волосы и ногти. Хватит, в самом деле.
— Я понял, почему вы меня боитесь. Я вроде… антивещества в вашем мире, так?
Выражение кукольно-правильного лица не изменилось.
Линнан эт Лан не знала слово «антивещество», понял Айнар.
— Хочешь, покажу на примере? Уксус есть? Сода есть? Да проклятье, вы же должны добавлять в пищу уксус и… не знаю, пищевая сода — это просто гидрокарбонат калия. Ох, ладно…
— Я поняла, — резко ответила Линнан эт Лан. — Только не думай, будто попадусь в твою ловушку. Маирри эт Силу допустил ошибку, а я — нет.
— Маирри эт Силу — тот серебряный парень?
Она кивнула.
— Он ничего не знал. Слушай, я не хотел его убивать. Но да, там вещество было опасное, а здесь — нет. Если хочешь, ты будешь стоять на расстоянии, мне нужно просто показать, что имею в виду.