Гашек

Пытлик Радко

Но и после расхождения с филиалом и чехословацким войском он не теряет из виду судьбу легионов, упорно надеясь предотвратить его отправку во Францию. Гашек заявляет, что в корпусе 70 процентов социалистов и уже поэтому чехословацкое войско должно помогать русской революции. Зная о противоречиях между солдатской массой и офицерами, связанных с попытками ограничить влияние комитетов и неустанным стремлением отдалить общевойсковой съезд, он старается использовать эти разногласия.

Как организатор вербовочного пункта Гашек поставил задачу добиться социально-политического расслоения корпуса и склонить прогрессивные элементы на сторону Советской власти. Миссия эта облегчалась двумя обстоятельствами: во-первых, он прекрасно знал обстановку и настроение в чехословацком войске; во-вторых, через Самару проходили уже частично разоруженные эшелоны (вооруженные части стояли под Пензой).

Гашек избирает

метод убеждения. Старается действовать как можно осторожнее, чтобы найти с рядовыми солдатами общий язык.

Такая тактика оправдала себя. Гашеку удалось привлечь в ряды Красной Армии весь самарский филиал чехословацкого Национального совета. Сообщение об этом мы находим в газете «Прукопник»: «За несколько дней до 1 Мая настал решительный перелом в деятельности местной организации филиала Национального совета. Мы устроили собрание в Клубе большевиков, на котором т. Коцоурек рассказал о съезде военнопленных в Москве. Следующий оратор, т. Ярослав Гашек, выступил с докладом „Мировая революция и чешская эмиграция“, призвав в конце его превратить местную организацию филиала Национального совета в организацию коммунистическую. Так была осуществлена местная революция и основана организация Чешской партии коммунистов (большевиков), в которую ежедневно вступают новые члены. Естественно, мы приняли участие в революционном празднике 1 Мая и, приветствуемые толпами, шли во время демонстрация вслед за группой польских большевиков».

Успех окрылил Гашека. События в Самаре еще раз убедили его, что на поведение чехословацких частей можно воздействовать вопреки воле политического руководства легионов. По свидетельству Йозефа Поспишила [101] , в вербовочной комиссии в гостинице «Сан-Ремо» велись дебаты о том, каким образом будут развиваться события.

Между чехословацким корпусом и советскими властями существовало соглашение о том, что корпус сдаст основное оружие и будет эвакуирован через Сибирь. (В Европе продолжалась война, хотя Советская Россия после Брест-Литовского мира находилась в состоянии нейтралитета.) Однако реакционное руководство корпусом, подогреваемое западными державами, нарушало это соглашение и все больше склонялось к авантюристическому вооруженному выступлению против Советской власти. Западные державы, в свою очередь, надеялись использовать действия корпуса как предлог для интервенции в Советскую Россию.

101

Поспишил Йозеф (род. в 1895 г.) — рабочий-текстильщик, легионер, познакомился с Гашеком в Киеве; в Самаре бежал из эшелона чехословацких легионеров и вместе с Гашеком принимал участие в создании чехословацкой коммунистической организации, возглавлял Чешский военный отдел по формированию чехословацких отрядов Красной Армии, по возвращении на родину вступил в Коммунистическую партию Чехословакии.

Чувствуя непосредственную угрозу, Гашек развивает лихорадочную деятельность. Следы ее мы находим в отделе писем седьмого номера «Прукопника», где редакция отвечает на письмо из Самары; автор этого письма, очевидно, критиковал бездействие московского руководства, его неосведомленность. В девятом номере публикуется последнее предупреждение чешскому войску, озаглавленное: «Открытое письмо профессору Масарику». Автор, скрывающийся за подписью «солдат чешской армии», дает в нем подробный анализ чешского патриотического движения в России и всесторонне рассматривает положение корпуса. Он подчеркивает роль народных масс в больших исторических переворотах и предостерегает от преувеличенного культа вождей. Этим автором был Ярослав Гашек.

Реакционные члены филиала, которые все еще надеются использовать чехословацкое войско для «наведения порядка» в России, тоже не дремлют. После самарского переворота филиал посылает своим представителям указания, как бороться с большевистской агитацией. Не щадят и Гашека. Он становится мишенью яростной клеветнической кампании легионерских газет. Член филиала и культурный эксперт газеты «Чехословенски вояк» («Чехословацкий солдат») поэт Рудольф Медек [102] карикатурно изображает его характер, находит в нем шутовское безразличие к людям, безответственность и трусость: «…сейчас я вижу, что это твоя судьба, судьба твоей аморфной души, твоей бесхребетной, безразличной ко всему „человечности“. Твои шутовские колокольчики нашли печальное применение на войне. Но самый отвратительный твой шутовской трюк — попытка нанести вред нашему движению, опозорить его в собственных глазах и перед всем светом. Знаю, жалкие остатки

стыда заставят тебя покраснеть, когда ты будешь читать эти строки, поскольку ты сентиментален, как старая проститутка, и помнишь, что я не раз предостерегал тебя от лжи и подлости, но ты так и не исправишься. Правда, отречешься, наверняка отречешься от собственных слов и поступков, но затем вернешься к тому, что стало для тебя второй профессией, — опять будешь публично срамиться!»

102

Медек Рудольф (1890—1940) — чешский писатель; легионер, член филиала Чехословацкого национального совета в России, редактор легионерской газеты «Ческословенски вояк» (1917—1920), впоследствии получил чин генерала; до войны, в Чехии, и в Киеве встречался с Гашеком; в пятитомной эпопее «Анабасис» (1921—1927) и других произведениях прославлял «подвиги» легионеров, выступая с активных антибольшевистских позиций; в 30-е годы был профашистски настроен и постоянно полемизировал с чешскими прогрессивными писателями.

Патетик и рапсод войны и легионерского похода наделяет бывшего коллегу, с которым всего несколько недель назад в Киеве сидел в уютном винном погребке, «шутовскими колокольчиками», стремясь задеть самое уязвимое его место.

Однако критически относятся к деятельности Гашека и левые социал-демократы из числа бывших военнопленных. В напряженный момент оживают старые споры между руководителями киевской «Свободы» Муной [103] и Гайсом и московским «Прукопником», к числу сотрудников которого принадлежал Гашек.

103

Муна Алоис (1886—1943) — чешский публицист, один из организаторов и председатель ЦИК Чехословацкой коммунистической группы в России, после возвращения на родину вел партийную работу в городе Кладно; в 1929 году исключен из КПЧ как ликвидатор.

На одном из предварительных совещаний объединительного съезда чешских социал-демократов (коммунистов), происходившего 25 и 26 мая, искренность убеждений Гашека была поставлена под сомнение. Некоторые делегаты не могут простить ему деятельности в легионах, того, что он преувеличивал революционность чехословацкого войска.

Это было необычно бурное заседание. В самом его начале, как удар грома, прозвучала весть о том, что в Челябинске чехословацкие войска выступили против Советской власти. Сообщение это потрясло всех присутствовавших, и работа съезда проходила в особо нервной обстановке.

Между тем чехословацкие части быстро овладели Пензой. Приходят ужасающие известия: опьяненные военным успехом легионеры самосудом расправились с четырьмя чешскими красноармейцами, прежними своими соратниками. Ночью вытащили их из вагонов и повесили.

Части чехословацкого корпуса приближаются к Самаре. Ярослав Гашек лихорадочно готовится к обороне города. Докладывает председателю Самарского Совета Куйбышеву о боеспособности своего отряда. Посещает собрание анархистов. Его заявление о том, что он и сам бывший анархист, вызывает бурю аплодисментов. Но, ко всеобщему разочарованию, Гашек разбивает пораженческие аргументы анархистов. Во всех самарских газетах он публикует предостережение чехословацким войскам, которое заканчивает взволнованным возгласом: «Братья, остановитесь!»

Но даже самые искренние и прочувствованные слова не могут остановить легионерских полков, дезориентированных руководством и пораженных политической слепотой. Гашек, долго веривший в революционный характер чехословацкого войска, едва не заплатил за эту ошибку жизнью. Его предупреждают, что легионеры питают к нему особую ненависть и намерены с ним расправиться.

Он издает последнюю листовку и предупреждает в ней: «Мы точно знаем настроение наших товарищей на родине, в Чехии и Словакии, все они готовы бороться за победу мировой революции. Поэтому объявляем всех чехов и словаков, которые примут участие в авантюре Национального совета, предателями мировой революции. Наш народ никогда не позволит им вернуться на родину, в свободную Чехословакию».

После боя в районе станции Липяги под Самарой стало ясно, что падение города неизбежно. Гашек сопровождает свой отряд на вокзал, но сам в эшелон, отправлявшийся на юго-восток, к Бузулуку, не садится. Он возвращается в город, по некоторым сведениям, для того, чтобы ликвидировать архив, который мог попасть в руки белогвардейцев. Затем, переодевшись, уходит на северо-восток, по направлению к Большой Каменке.

В роли полоумного сына немецкого колониста из Туркестана