Гарпия. Одержимая местью
Шрифт:
Вы сочтете меня за мнительную сумасшедшую старуху, но я подумала тогда, что внезапная смерть Вероники была бы на руку Семёну.
— И кто эта новая хозяйка? — во мне заиграло любопытство.
Семён наклонился над столом и таинственно прошептал, едва шевеля губами:
— Фаина!
Не скажу, что я была чрезмерно удивлена: Семён и Фаина — подходящая пара, если, конечно, опустить, некоторые нюансы, такие как дурная привычка Семёна облизывать губы и важно теребить свою козлиную бородку, а к Фаине у меня и претензий особых не было, кроме подозрения в наличии мотивов для убийства Вероники. Фаина — красивая молодая женщина, она дружит с Семёном долгие годы,
— Фаина? — пробормотала я отрывисто.
— Она! — Семён вернулся на прежнее место и налил себе еще лимонада. — Я был слеп, а счастье кружилось вокруг меня — руку протяни, и вот оно — счастье! В тот вечер, когда я набросился на вас, Дашенька, Фаина утешила меня. Я нашел в ней не дружеское утешение — тогда я увидел в ней женщину: соблазнительную рыжеволосую бестию с томным взглядом, с зовущей истосковавшейся по мужской ласке плотью. Короче, Даша, я прозрел, и теперь меня уже ничто не остановит — я женюсь на Фаине!
В тот самый вечер, — мысли в моей голове одни сменяли другие, — в тот самый вечер убийца планировал отравить Веронику. София? Её предсмертное письмо написано корявым почерком: сначала она признается, что убила бывшего мужа, потом пишет об Эмме, и лишь в конце упоминает о Каллисте Зиновьевне, и ни слова о яде. Что если это письмо написано не её рукой? Или, к примеру, София действительно убила Яна Вислюкова и с сообщницей Фаиной лишила жизни Эмму? Что если Фаина собственноручно приписала последние две строчки о Каллисте Зиновьевне, чтобы повесить все три убийства на Софию? Что если Фаина и Софию убила? И Элфи, чтобы помучить Веронику и загнать её в гроб? Фу, какой ужас! А как же дух Софии? Почему должна умереть и Миа? Она что-то знает? Фаина покупала у неё яд? Нет! Тогда Миа заявила бы об этом, не пощадив Фаину. Я помню, как они ругались в поликлинике, как Фаина обвиняла Миа в том, что та удушила Каллисту Зиновьевну. А что если все пять смертей не связаны друг с другом, и их совершали разные люди? Нет, не верится, — твердила я себе.
— Дашенька, что с вами? — Семён прервал каскады моих мыслей, бурлящих и шумящих в голове.
— Всё в порядке, — ответила я сдержанно, но волнение охватило меня как паутина запутавшуюся муху. — Вероника еще не знает, какая участь её ждёт? Вы выставите её на улицу с двумя детьми?
— В этом и вся соль, — Семён поглядел на меня глазами затравленного животного, — у меня недостаточно денег, чтобы купить ей приличный дом, а в контракте черным по белому прописаны все возможные нюансы на случай развода, и даже супружеская неверность не позволяет мне ущемлять права Вероники. Не знаю, что и делать. Жить в маленьком домишке с печкой и без удобств Вероника не согласится, естественно; а я, в конце концов, не сын Рокфеллера.
— Вы будете жить втроём?! — предположила я, представляя, что Фаина станет любимой женой, а Вероника… возненавидит её и будет строить козни, если, конечно, не сопьётся с горя и не отправится на тот свет следующей жертвой загадочной «гарпии».
— В поместье свободных спален хватит и еще для троих жён! Но я же не султан — зачем мне пять жён? Я предложил Веронике вариант: мы разводимся, я женюсь на Фаине, Фаина переезжает к нам, но Вероника на таких условиях отказывается дать мне развод. Требует благоустроенную квартиру в центре города и ежемесячное содержание.
Он растерянными глазами прошелся по ящикам с пустыми бутылками и, тяжело вздохнув, добавил:
— Не надо было заключать контракт.
Я
— И как же вы собираетесь жениться на Фаине, если Вероника не даёт развод? Вряд ли вы уживетесь под одной крышей, вопреки вашей общей длительной дружбе.
— Это вопрос времени, — сказал он и обслюнявил губы.
Уж не собирается ли эта парочка убить Веронику, — подумала я.
— Я намерен вложить деньги в торговлю. Посёлок у нас небольшой, но люди то живут: они не перестали кушать, умываться, одеваться… Я расширю ассортимент. Уверен, прибыль не заставит себя ждать. Боулинг-клуб тоже не такой убыточный, как ворчит Вероника. Мои пчелки обеспечивают меня мёдом! Если бы Вероника меньше транжирила деньги, я не столкнулся бы с проблемой жилья для неё. А теперь приходится голову ломать…
Мне искренне стало жаль Веронику — поместье Намистиных — её гордость; из-за поместья она не хотела разводиться с Семёном, не приняла предложение Элфи, которого любила. Знаю, что любила. Глаза влюбленной женщины не скрывают чувств, блестят, украшая лицо. Смерть Элфи потрясла Веронику. У меня, такой мнительной и недоверчивой особы, возникла тогда идея, что Элфи всё-таки убит не Фаиной, а женщиной, по-настоящему ненавидящей Веронику, как её ненавидела София, или могла бы ненавидеть и Миа. Зачем Фаине убивать Элфи? Чем он ей мешал? Наоборот, Вероника могла уйти жить к нему, и у Фаины с Семёном меньше было бы проблем из-за развода, свадьбы и поместья. Ах, если бы Вероника приняла предложение Элфи, возможно, этот шаг изменил бы ход трагических событий, и не погибли бы невинные люди, такие добрые и приветливые как Каллиста Зиновьевна и Эмма. А еще я подумала, что супружеская неверность причина всех горестей Намистиных.
— Надеюсь, вы разойдётесь полюбовно, и каждый заживёт счастливо, — сказала я, уловив краем глаза приближение Джеймса.
Семён кротко поблагодарил меня и встал, хватаясь за бумаги. Я тоже встала. Вошел Джеймс, простодушно почесал затылок и остановился у стола, глядя на нас и не скрывая довольной улыбки. Видно, что ночь он провел более приятно, чем я.
— Надеюсь, не помешал? — спросил он, хитро щурясь.
— Нисколько! Я уже ухожу, Джеймс, — ответила я. — Не буду отвлекать вас от работы. Но прежде дай мне буханку хлеба!
— Конечно, идём! У нас с Семёном на сегодня грандиозные планы: нужно всё взвесить, пересчитать, утрясти все детали! — объяснял он на ходу.
Мы вышли в торговый зал, и пока Джеймс обслуживал меня как покупателя, Семён вторично извинился и пожал мне руку:
— Приятно было иметь с вами дело, — сказал он напоследок, и я поспешила домой завтракать.
Ce que femme veut, Dieu le veut.
Что хочет женщина, то хочет Бог.
Во дворе у Лилии сушилось белье. Когда я уходила, то на верёвке кроме прищепок ничего не было, — значит, у Лилии выходной. Я совсем потерялась в днях из-за трагичности последних событий. После завтрака я пошла к Лилии. Как и все женщины, я любитель романтических историй, и сердце мне подсказывало, что Лилия и Джеймс спали не на разных кроватях.
— Да, у нас было это, — краснее призналась Лилия, когда я намекнула, что Джеймса сегодня просто не узнать. Лилия тоже похорошела. Энергия в ней била ключом.