Гарпия с пропеллером

Донцова Дарья

– Котлова.

– Маргарита Котлова выиграла поездку в Париж, приходите в «Юниверсал вояж»… ну примерно в таком духе.

– Нет, – категорично отрезала Рита, – ко мне не надо. Лучше встретимся в кафе «Золотой шар», завтра, в двенадцать, вас устроит?

Делать нечего, пришлось соглашаться. Уточнив адрес забегаловки, я поехала домой полная радужных надежд.

Дома был все тот же пейзаж: грязь и мешки в холле. Собаки не выбежали меня встречать, очевидно, Ирка, до потери сознания

отмывавшая следы цемента, который ссыпался с Черри, заперла псов на втором этаже.

Удивившись тишине, я сунула нос в гостиную и обнаружила там Диму, Пашу и невысокого седого мужчину с круглым лицом.

– Здрассти, – сказал Дима, – вот, познакомьтесь, Кирилл Анатольевич, наш директор.

Мужик улыбнулся:

– Рад встрече, ну, вы уже имеете концепцию комнаты?

Я попятилась:

– Похоже, нет!

Кирилл Анатольевич слегка порозовел.

– Представляете функциональную нагрузку помещения?

– В общем, да, – осторожно кивнула я. – Понимаете, у нас у каждого по спальне, а это общий зал для всех. Смотрим тут телевизор, кофе пьем… Обедаем и ужинаем, правда, в столовой.

– Отлично, – воодушевился Кирилл Анатольевич, – значит, разделим пространство на зоны. Вот тут телевизор, здесь диван, там кресла, в бежевом цвете будет божественно смотреться. Окна – арки.

– У нас квадратные.

– Ерунда! Элементарно переделать.

– Но у нас во всем доме стандартные стеклопа­кеты.

Кирилл Анатольевич заткнулся, словно налетел на стену.

– Какое ужасное слово! Стандартные! Вижу сразу колонну солдат, одетых в униформу! Дверь лучше убрать!

– Вообще?

– Да, так создастся целостность пространства, в здание ворвется свет, появится воздух…

– Мы и с дверью никогда не задыхались в столовой, – возразила я, – и потом, если ее убрать, будет сквозняк.

– Ерунда, – отмахнулся дизайнер, – жизненное пространство должно быть пронизано светом, иначе у людей может возникнуть клаустрофобия.

Дима и Паша, разинув рты, слушали дизайнера, а тот токовал, словно глухарь весной на залитой солнцем опушке.

– Шкафы в холле нужно переделать.

– Вы уверены? – попыталась я спорить. – Они очень удобные.

Кирилл Анатольевич сморщился и парировал:

– Что более комфортно: тапки или узкие лодочки на шпильках?

– Естественно, тапки, – ответила я.

Дизайнер повернулся к Диме:

– Вот, учись разговаривать с клиентами. К каждому можно ключик подобрать! С женщиной лучше общаться на простом, понятном ее разуму языке. Стоило заговорить об обуви, как хозяйка сразу все поняла.

Я не успела возмутиться, потому что Кирилл Анатольевич вновь обратился ко мне:

– Вы правы, растоптанные домашние

шлепанцы позволяют нам отдохнуть, но разве вы наденете их на прием, под вечернее платье, ну?

– Нет, – ответила я, чувствуя себя полной дурой.

– Вот! – воскликнул дизайнер. – Так и со шкафами. Холл – это парадное платье, гардероб – туфли. Я доходчиво объяснил?

– Ну, в общем…

– Двери повесим стеклянные!

– Нет!!! – сурово отрезала я. – Никто из домочадцев никогда не кладет вещи аккуратными стопками, и, войдя в дом, первое, что мы увидим, это гору из спутанных шарфов, шапок и перчаток.

– Поддержание порядка не моя забота, – нахмурился дизайнер, – и вообще, уже поздно, все заказано и оплачено.

– Кем? – безнадежно спросила я.

– Вашей невесткой.

– Ольга согласилась на прозрачные шкафы в холле?

– Она выбрала концепцию, детали не касаются хозяина, – гордо заявил Кирилл Анатольевич, – дай людям волю, они испортят идеальный интерьер, поставят дурацкие велюровые диваны, повесят хрустальную люстру, втащат кресло-качалку, а в центре водрузят стол и двенадцать стульев.

Я поперхнулась. У нас как раз до недавнего времени в столовой стоял именно такой гарнитур, и все были очень довольны.

– Современный человек не должен жить в пещере, – завершил дизайнер.

– И какую же концепцию выбрала Ольга?

– Дом, полный радости и света.

Да, звучит неплохо, боюсь только, что Заюшка и Кирилл Анатольевич подразумевают под радостью и светом разные вещи! Я собралась было решительно заявить: «Стеклу в холле не бывать!», но тут раздались топот и крик:

– Летит, летит!

Я выбежала в прихожую. У входной двери маячил Генри с ноутбуком. Он походил на сумасшедшего – волосы всклокочены, глаза горят мрачным фанатическим огнем, футболка помята, брюки не застегнуты, на ногах вьетнамки… Длинную палку с коробочкой на конце орнитолог выставил перед собой и повторял:

– Летит, летит…

– Кто? – серьезно спросила я.

– Гусь, – завопил Генри, одной рукой пытаясь сунуть мне под нос компьютер, – вот он, приближается! Сейчас я его поймаю. Всем стоять! Молчать! Не двигаться!!!

Кирилл Анатольевич испуганно юркнул в столовую. Дима хотел было последовать его примеру, но Генри приказал:

– Бери сачок!

– Какой? – пискнул прораб.

– Вон, у стены.

Парень покорно взял шест, украшенный проволочным мешком.

– Делать-то что?

– Летит, летит, – подпрыгнул орнитолог, – приближается, миленький! Боже, это же Нобелевская премия!

Я с сомнением покосилась на гостя. Неужели столь престижную награду могут дать за поимку водоплавающего?