Гарольд Дурсль
Шрифт:
– Парвати, а что это за брошь у тебя на мантии?
Патил машинально схватилась за воротник. Пощупав кинжальчик, она хихикнула.
– Ой, красивый, да?
– Гарри кивнул. Конечно, красивый. Иначе с чего бы он так старался? Парвати схватила Гарри за руку и подтащила к факелу у входа. Там отколола брошь и подняла к свету:
– Смотри, это называется «Поцелуй Нага».
– Отмахнувшись от явного недоумения Гарри, досадливо пояснила, что Наг - это бог-кобра. Вернее, не бог, а почти бог… в общем, не важно. Важно, что он ядовитый. А брошь сделана в форме клыка кобры. А вообще, это довольно распространенное
Глаза Гарри полыхнули алчностью. Игрушка не только красивая, но еще и функциональная. А если придумать к ней леденящую кровь историю, то Сайф будет в полном восторге. Осталось всего ничего - выманить украшение. И, зная индианку, можно точно сказать - или сейчас, или никогда. Если она не сдастся напору сразу, то можно забыть о затее. Упрямству Патил могли позавидовать все мулы Англии. И Гарри начал. Топорно, но решительно.
– На что поменяешь?
– А что есть?
– Парвати даже подпрыгнула на месте. Никто и понятия не имел, что больше всего на свете она любила торговаться.
– А что хочешь?
– Гарри тоже был не лыком шит. Пусть продавец сам назовет свою цену.
Парвати задумалась. Гарри уже начал опасаться, что она захочет по меньшей мере луну с неба, но все обошлось. Патил чуть помялась и неестественно уверенным тоном заявила:
– У тебя же есть книга Локонса с его автографом?
– Да, - согласился Гарри.
– Вот и меняемся.
Обмен состоялся тем же вечером. Гарри было невообразимо стыдно. Выменять такую вещь на никому не нужную книжонку! Чтобы заглушить голос совести, он громко, вслух поклялся сделать Парвати подарок на Рождество. И даже предпринял первые шаги в этом направлении. Слез с кровати, открыл сундук и принялся перебирать скопившийся там хлам. Решено было отдать тот самый дутый браслет, найденный в доме Сириуса. Под руку попалась еще и золотая пудреница. И Гарри опять не смог ее открыть. На этот раз он сунул ее под подушку. Вот в воскресенье будет время, и он постарается справиться с хитрым запором вещицы.
* * *
Матч с Рейвенкло окончился полным поражением Гриффиндора. Гарри не дотянулся до снитча, уступив его китаянке. И в этом были виноваты дементоры! Гарри не врал. Его просто передергивало от их присутствия, ну и как тут сконцентрироваться на метле? И команда его поддержала. По всей видимости, умники из Рейвенкло нашли какой-то секрет против дементоров. Поэтому результат матча не действительный. И пусть Дамблдор уберет дементоров и даст возможность переиграть. Слизерин и Хаффлпафф яростно поддержали их требование. Отзывать стражей Азкабана министр отказался, значит, матчи на время отложили.
Приглашения к Дамблдору прекратились. Тоже на время. В последний раз Гарри сослался на зубную боль и не взял в рот ни кусочка. Разговор был ни о чем. Директор долго вспоминал, каким великолепным гриффиндорцем был Джеймс Поттер и как он любил Лили. Гарри внимательно слушал и молчал. Он никак не мог понять цели этих рассказов. Ему-то было все равно - Поттеры были ему чужими. Но если бы на его месте оказался Невилл? И если бы это его мучили рассказами о бабушке? Гарри прекрасно знал, насколько Лонгботтом грустит о ней. В темноте хорошо слышен каждый его всхлип.
Дамблдор
Возмущающегося Гарри мягко вытолкали из кабинета, предложив пойти и поучить уроки. Какие уроки? Гарри хотелось громко возмущаться, жаловаться и принимать соболезнования. На каникулы было запланировано столько всего заманчивого. И Сириус обещал научить стрелять из пистолета. Честно говоря, фехтование для Гарри все еще оставалось непреодолимой для тела и разума наукой. Крестному надоели его постоянные жалобы, и было решено попробовать с маггловским оружием. Факт, что оно не действует на территории Хогвартса, не исключал его полезности в других местах и ситуациях. А теперь все пропало? Ну уж нет. Сейчас Гарри напишет Сириусу, и тот все уладит.
Кусок пергамента нашелся в кармане, перо и чернила в библиотеке, и через пару минут гневное послание было готово к отправке. Подогреваемый негодованием, Гарри буквально взлетел по лестницам. Просыпающиеся к вечеру совы встретили его более чем тепло. Мантия немедленно украсилась парой свеженьких отметок. Всучив одной из птиц письмо, Гарри принялся метаться по совятне, размахивая руками и ведя внутренний гневный диалог с Дамблдором. Вот тут директор получил по полной. Гарри был умен, язвителен и неоспоримо красноречив.
– А у тебя мантия в помете, - меланхоличный голос исходил откуда-то из стены.
– Мантия?
– Гарри остановился, покосился на плечо и размазал пятно рукавом. Слегка удивился и побрел по направлению к голосу.
– А ты кто? Бле-ейз??? Что… - На него с донельзя грязного портрета смотрел Блейз. Правда, более рыжий и в мохнатых штанах. Ой. Это оказался не Блейз и вообще не человек, а фавн. Притом, негодующе дергающий козлиным хвостиком.
– Мы еще не настолько знакомы, чтобы переходить на интимные прозвища. Белос, к вашим услугам.
– Покрытый слоем пыли холст был небрежно приклеен к стене. Налипшая паутина портрет тоже не украшала. Но все равно изображенный на нем козлоногий мальчик казался точной копией Блейза. За исключением нижней части туловища, конечно. Гарри точно помнил, что у друга ноги гладкие. И вполне себе человеческие.
– П-простите, - Гарри запнулся, подыскивая слова, - вы так похожи на одного моего знакомого.
Портрет всем своим видом показал, что простил. Потом рассеянно почесал между рожек, прятавшихся в кудрявой шевелюре, и тоскливо уставился на Гарри.
– Ну?
– Что ну?
– Когда ты скажешь, что было интересно познакомиться, но тебе пора, а здесь холодно, и уйдешь?
– Здесь, и правда, не очень-то тепло, - согласился Гарри.
– Но я бы хотел с тобой поговорить. А еще лучше показать Блейзу. Ручаюсь, он будет потрясен.