Гарем
Шрифт:
— Он в точности так и сказал тогда. Помнишь, в тот самый день, когда нас купили?
— Да. Конечно, я помню.
Как будто она могла забыть это? Мысли девушки вернулись к дню, когда они впервые переступили порог Дворца благоденствия. После того как судно отца потерпело бедствие… Когда это случилось? По ее подсчетам, примерно две зимы миновало с тех пор. После кораблекрушения ей вместе с Аннеттой пришлось совершить долгое путешествие в Стамбул, где их ждало унылое пребывание в доме для невольниц. А однажды, это случилось всего несколько месяцев назад, туда неожиданно для них прибыл маленький паланкин, евнухи усадили в него обеих девушек, доставили сюда и оставили во дворце. Как потом рассказали несчастным пленницам,
Селия вспоминала тошнотворное раскачивание носилок, когда их несли через весь город, и как наконец это путешествие окончилось — паланкин опустили на землю, и они с Аннеттой оказались перед тяжелой, обитой медью дверью, такой большой и такой зловещей, каких она никогда и не видала. Вспомнила, какой страх овладел ею в ту минуту, когда ей велели оставить носилки, вспомнила свой голос, кричавший: «Пол! Помоги мне, Пол!», когда дверь захлопнулась и их обеих обступила такая тьма, что она даже своей ладони не смогла бы увидеть.
Внезапное хлопанье и шум крыльев — два голубя прилетели и сели на покатый карниз крыши — заставило обеих девушек вздрогнуть.
— Аннетта?
— Что?
— Как тебе кажется, мы их когда-нибудь забудем? Я имею в виду наши имена. Я как-то раз спросила Гюльбахар, и она сказала, что давно не может вспомнить, как ее раньше звали.
— Так ей и было всего шесть лет, когда она сюда попала. Мы, конечно, запомним. Мы все запомним. — Глаза девушки сузились. — С чего бы нам позабыть это?
— А ты хотела бы запомнить?
— Конечно, хотела бы, глупая. — Последовало короткое молчание. — Но раз уж мы находимся здесь, мы должны извлечь из ситуации все, что можно. Знаешь, Селия, было б, наверное, лучше, если… — Но тут девушка внезапно замолчала, потом шепнула: — Тссс!
— Но я ничего не слышу.
— Идет Гюльбахар.
— С чего ты взяла?
— Я знаю звук ее шагов. — Голос Аннетты звучал в ушах Селии едва ли громче ее собственного дыхания. — Но сейчас это не важно. Просто слушай внимательно то, что я скажу. Что бы ты ни делала, где бы ни оказалась, старайся не говорить слишком много. Все, что ты скажешь, она может использовать против тебя. Capito? [17] Именно все. Но она не любит и слишком бесхарактерных тоже. Так что имей в виду, не пытайся с ней валять дурочку.
17
Понимаешь? (ит.).
Темные глаза девушки метнулись к двери, затем обратно. Селия стояла вплотную рядом с ней, теперь совершенно овладевшая собой, лишь пульс частыми ударами испуганной птицы бился где-то на шее, чуть позади уха.
— Запомни, Селия, во дворце произошло что-то важное.
— Что важное? — Девушка встревоженно взглянула на подругу. — Почему? С чего ты взяла?
— Я… Сама не знаю. Но у меня такое предчувствие. — Аннетта прижала руку к груди. — И не забудь, пожалуйста, то, что я тебе только что сказала. Это лучшее, что ты можешь сделать.
Конечно, Селия видела валиде после того, как их с Аннеттой привезли во Дворец благоденствия.
В жизни обитательниц гарема было довольно много развлечений — представления и танцы для султана, пикники в садах дворца, лодочные прогулки по Босфору — в которых принимала участие сама госпожа валиде-султан. Во время подобных увеселений играла музыка и мелодичный смех молодых женщин разносился в благоухающем розами воздухе. Иногда их вывозили любоваться играми дельфинов в Мраморном море или красотой лунных ночей, когда свет
В ходе своих различных занятий обитательницы гарема часто видели госпожу валиде, многие даже ежедневно, но лишь некоторым из них был разрешен доступ в ее личные покои. Такими были четверо ее челядинок, заботливо отобранных самой валиде и постоянно ей прислуживавших: управительница гарема, ее правая рука и наиболее доверенное лицо во дворце после самой госпожи; распорядительница прачечных и пекарен; распорядительницы кофейной церемонии и омовений. А также несколько других влиятельных особ, ведавших повседневными делами гарема: казначейша, письмоводительница и Большая Немая, как прозвали личную цирюльницу госпожи валиде.
Сейчас, когда Гюльбахар ввела Селию в комнаты и девушка предстала перед глазами госпожи, она постаралась встать именно так, как ее давно обучили, — опустив глаза в пол. Гюльбахар неслышно удалилась, но Селия не видела и не слышала ее шагов. Стоять так девушке пришлось довольно долго, она ощущала лишь глубокую тишину, словно облаком окутывавшую комнату.
— Можешь поднять глаза.
То, что говорили, оказалось правдой. Голос был нежным и одновременно чуть низким, таинственным и серебристым; голосом ангела, как его всегда называли во дворце.
— Подойди ко мне, карие. — Рука в ослепительных перстнях протянулась к ней. — Подойди, рабыня, и дай мне взглянуть на тебя.
Селия сделала три маленьких шажка в ту сторону, откуда доносился голос, и подняла голову. Стройная фигура — госпожа всегда оказывалась чуть ниже ростом, чем ожидалось, — темным силуэтом вырисовывалась на фоне окна. Меховой палантин мягко окутывал ее плечи. Мочки ушей и шея сверкали драгоценностями, а под мехами мерцало платье, сотканное из золотой пряжи. Нитки, составленные из крохотных жемчужин, были вплетены в волосы, которые тяжелой косой, будто у русалки, вились по плечу.
— Как тебя зовут?
— Кейе… повелительница.
Все еще испуганная, Селия взглянула госпоже в лицо и, к своему удивлению, увидела, что та улыбается. По стенам просторной комнаты и высокому сводчатому потолку скользили прохладные синие и зеленые тени.
Меха слегка дрогнули, и Селия заметила большую кошку, клубочком свернувшуюся на коленях у госпожи. Шерсть животного была совершенно белой, один глаз голубой, а другой почему-то зеленый.
— Ах да. — В солнечном свете сверкнул зеленым огнем изумруд. — Тогда присядь, маленькая Кейе, побудь со мной немного. — Жестом девушке указали на подушки дивана, расположенного около окна. — А его зовут просто Кот. Ты любишь кошек? Его мне подарил мой сын, султан. Конечно, имя у этого кота довольно простое, я знаю, но так прозвали его евнухи, и он к нему привык. — Голос был очень добрым, даже смеющимся. — Обратила внимание, какие у него глаза? — Животное, словно понимая, что речь идет о нем, не сводило с Селии своих неподвижных немигающих глаз. — Родиной этих котов является Ван, местность на востоке нашей империи, близ Кавказских гор. Это самые красивые кошки на свете, правда?