Гарем
Шрифт:
Селия. Несчастная девушка.
Все еще прижимая блокнот к груди, Элизабет погрузилась в сон.
Глава 7
Стамбул, поздним утром 1 сентября 1599 года
Айше, расторопная горничная госпожи валиде, нашла Кейе сидящей у фонтана во дворике карие.
— Пойдем. Она хочет видеть тебя.
Во Дворце благоденствия ни одному человеку, даже только что нанятой прислуге, не требовалось объяснять, кто такая «она».
— Прямо
— Да. Пойдем. Иди быстро, но не беги. — Айше предостерегающе положила ладонь на руку девушки. — Здесь не любят, когда мы бегаем.
— Не нервничай, пожалуйста. Никто на нас сейчас не смотрит.
Традиционный отъезд на лето почти всех обитателей Дворца благоденствия — за исключением горстки самых молодых или самых древних кисляр [14] — в резиденцию валиде на Босфоре, где они оставались до сих пор, создавал в оставленном дворце праздничное, какое-то беспечное настроение.
14
Мелкая прислуга (тур.).
— Ты до сих пор ничего не понимаешь? — Голосок Айше звучал почти сердито. — Здесь все следят за всеми. Всегда.
Она увела Кейе с мощеной террасы с фонтаном, и девушки сбежали вниз по каменным ступеням, затем прошли дворцовыми двориками: две легкие фигурки, алая и золотая, подобно двум стрекозам скользнули по молчаливым утренним садам.
— Ты останешься здесь? Или вернешься с нею обратно, в тот дворец? — Кейе, торопливо пытаясь пристроиться к стремительным шагам спутницы, споткнулась и чуть не упала. — Не спеши так, пожалуйста!
— Иди как я. И наберись терпения, я расскажу тебе все, когда мы придем на место.
— Терпение! Если б ты только знала… Клянусь, я набралась его столько, что у меня уже живот болит.
Дойдя до садовой стены, девушки резко повернули налево, миновали гаремный лазарет и оказались во втором дворе. Снова свернув налево, сбежали по крутым деревянным ступенькам, которые привели их в квадратный, вымощенный плитками внутренний дворик, самое сердце женской половины дворца. Оказавшись затем внутри здания, в небольшом, выложенном блестящими фаянсовыми изразцами вестибюле, из которого широкий, с каменными стенами коридор вел в комнаты евнухов, Айше наконец остановилась.
— Что теперь?
— Будем ожидать здесь. — Айше пожала плечами. — Когда мы понадобимся, она пришлет за нами Гюльбахар.
— И когда это будет?
— Откуда мне знать, балда? — Она нахмурила брови. — Час. Может, два часа.
— Два часа-а?
— Тише ты, ради бога!
Обе девушки, приняв выражавшие смирение и покорность заученные позы, прижались спинами к стене. Кейе, сжимая ставшие внезапно влажными ладони, ждала, когда перестанет биться как сумасшедшее ее сердце, уймется частое дыхание. И медленно успокаивалась.
В то утро во дворце было, против обыкновения, безлюдно. Из всех женщин лишь две старые служанки, слишком дряхлые для того, чтобы принять участие в общем отъезде в летнюю резиденцию валиде, мели плиты дворика связками пальмовых ветвей.
— Эй вы, убирайтесь отсюда! — В нетерпении
— Как прикажете, кадин. [15] — Старухи торопливо заковыляли прочь, непрестанно кланяясь на ходу. — Конечно, молодая госпожа.
15
Госпожа, замужняя женщина (тур.).
Кейе бросила быстрый взгляд на подругу:
— Они что, тебе мешали?
— Не хотела, чтобы они слышали нас, вот и все. Надо, чтобы никто нас не слышал. И говори, пожалуйста, потише. — Голос самой Айше был почти беззвучным. — Клянусь тебе, она слышит все, о чем говорят во дворце.
— А что ей надо от меня, не знаешь?
Мускулы живота Кейе заныли от нервного напряжения.
— Будто ты сама не знаешь! Наверное, хочет знать, была ли ты… ну, сама понимаешь. — Айше прижала руку ко рту, чтобы заглушить внезапный смешок. — Остаешься ли ты все еще гёзде? [16] Светом очей султана? — Она лукаво взглянула на подругу. — А ты остаешься?
16
Фаворитка (тур.).
— О, об этом она может узнать и не спрашивая меня.
— Конечно может, — ехидно согласилась та. — Она, возможно, и наблюдает за этими делами сама.
Кейе издала возглас удивления.
— Да-да. Вполне может статься. Нет таких вещей, которые она бы считала недостойными своего внимания.
— Поняла. Нет, по-настоящему никто за этим не наблюдает. — Кейе бросила выразительный взгляд на подругу. — Они… Они записывают это в особую книгу. Я сама видела, — добавила она. — Хассан-ага мне показывал. — И после короткой паузы добавила: — Нет, меня они туда еще не вписывали.
Мгновение обе девушки постояли молча, словно застыдившись одна другой. Лучи солнца медленно скользили по каменным, только что выметенным старухами плитам внутреннего дворика, а из женской купальни, дверь которой виднелась в его углу, доносились голоса прислужниц и журчание воды, сбегающей в каменный резервуар. То же беззаботное настроение царило даже здесь, в самом сердце гарема. Кейе, непривычная к таким долгим ожиданиям, стала переминаться с ноги на ногу, поднимая по очереди маленькие ступни, обутые в короткие сапожки из мягкой кожи козленка.
— Долго еще? У меня спина заболела.
— Терпи, балда.
— Ты это уже говорила.
— И не мельтеши, ради бога. Она этого терпеть не может. Не раскачивайся. Ты что, не можешь стоять спокойно?
Новая пауза.
— Я скучаю без тебя, Аннетта.
— А я без тебя, Селия.
Журчание воды стало чуть громче, тонкий ручеек вытек из двери купальни на горячие камни внутреннего дворика.
— Не плачь, — прошептала Селия.
— Я? Я никогда не плачу.
— А то у тебя нос покраснеет.