Гарем
Шрифт:
— Одну минуту, мисс Стейвли. Это не все, у меня есть для вас кое-что еще.
— Что же это может быть?
— Есть один предмет, который, по мнению моих коллег, может показаться вам небезынтересным.
— О?
Девушка вернулась к столу и увидела, что в руках помощник директора держит небольшой мешочек из потертого бархата красного цвета.
— Что это?
— Этот предмет был найден среди бумаг, относившихся к английской торговой миссии. Никто у нас не знает в точности, что это такое. Но на этом предмете есть точная дата: одна тысяча пятьсот
Элизабет взяла протягиваемый ей предмет, сквозь бархат почувствовала гладкость и прохладу металла, его солидный вес, круглой формой он напомнил ей старомодные карманные часы. Внезапно онемевшими пальцами девушка потянула завязки бархатного мешочка, распустила их и вытряхнула на подставленную ладонь то, что в нем хранилось. Медная уплощенная луковица с тонким орнаментом из цветов и листьев испускала чуть приглушенный блеск и производила впечатление вещи очень старой. Размер ее показался Элизабет чуть меньше, чем она предполагала.
— Вы можете открыть крышку этого инструмента. Мои коллеги считают, что он является своего рода астрономическим прибором, — сказал Ара Мэтин.
Она осторожно отвела в сторону защелку. Крышка мгновенно откинулась с такой легкостью, будто была смазана каких-то несколько дней назад, и перед глазами девушки предстала внутренность прибора, состоявшего из нескольких отделений. Молча она смотрела на него.
— Эта вещь называется компендиум, — тихо произнесла она.
— Вам доводилось видеть подобные инструменты? — Голос музейного работника звучал удивленно.
— Только на книжной иллюстрации. На портрете одного человека.
Несколько минут она безмолвно любовалась компендиумом как чудесным произведением человеческих рук.
— Вот это квадрант. — Она указала на один из дисков первого отделения. — Это магнитный компас. Вот здесь вычерчена таблица дней равноденствия, а на обратной стороне крышки — видите эти выгравированные строки? — таблица координат, соответствующих нескольким городам Европы и Леванта.
Элизабет поднесла компендиум к глазам и по толщине его нижней части догадалась, что та состоит из нескольких дополнительных отделений и закрывается двумя укрепленными на крохотных петельках крышками, каждая из которых имеет защелку в форме кисти человеческой руки — левой и правой.
— Вот здесь, если я, конечно, не ошибаюсь, может находиться… — Она кинула на помощника директора вопросительный взгляд. — Могу я попробовать ее открыть?
Он кивнул, Элизабет осторожно высвободила защелки, раскрылась еще одна крышка компендиума, и перед девушкой предстало тайное отделение.
Со старинной миниатюры на Элизабет смотрело лицо молодой женщины с темными глазами и светлыми, чуть рыжеватыми волосами, ее бледная кожа отличалась такой белизной, что казалась даже чуть голубоватой. Шею и уши украшал жемчуг, накинутый на одно плечо мех художник изобразил несколькими легкими штрихами. В руке она держала красную гвоздику.
Селия? Элизабет показалось, что она смотрит в глаза молодой женщины сквозь прошедшие
«Селия, это вы?»
В следующий миг обаяние уникального момента растаяло.
— Довольно любопытно, — раздался у ее плеча голос Ары Мэтина. — Как вы догадались, что в этом приборе может содержаться портрет?
Она смогла лишь покачать головой. Четыреста лет это лицо было скрыто от людских глаз — единственная мысль занимала сейчас Элизабет. Четыре сотни долгих лет не видеть света дня!
— Не позволите ли воспользоваться вашим компьютером? — вместо ответа обратилась к сотруднику музея Элизабет с вопросом.
— Э…
Он чуть заколебался, смущенный неожиданной просьбой, но девушка продолжала настаивать.
— Он подключен к Интернету?
— Да, конечно. У нас установлена необходимая аппаратура.
— Это не займет много времени.
— Ну, разве что на несколько минут.
Элизабет мгновенно набрала свой электронный адрес, отыскала письмо руководительницы из Оксфордского университета, открыла вложенное приложение. На этот раз портрет Пола Пиндара мгновенно возник на экране.
— Вот, взгляните на этот портрет, — обратилась она к собеседнику, привлекая его внимание к экрану. — Вы видите, что он держит в руке?
— О, действительно, как любопытно. У него в руках этот, как вы его назвали, компендиум.
Пораженный Мэтин вглядывался в картинку.
— Уверяю вас, он держит тот же самый компендиум, что сейчас лежит у вас на столе. — В голосе девушки звучало торжество. — Но вопрос в том, зачем его понадобилось изображать на портрете? Или, сформулируем проблему по-другому, что этот компендиум мог делать в вашем собрании? Мог ли он входить в число даров, поднесенных английским посольством султану?
— Совершенно исключено. — Ара Мэтин не колебался ни секунды с ответом. — В подобном случае он непременно был бы занесен в инвентаризационный список, я в этом абсолютно уверен. Но кто же этот человек, который изображен на экране?
— Некий английский торговец. Его звали Пол Пиндар, он служил секретарем в посольстве Британии и являлся одним из участников Левантийской торговой компании. Думаю, что этот компендиум принадлежал ему. Обратите внимание, здесь в углу имеется надпись, которой я не могла разобрать, когда смотрела на этот портрет в книге. Она сделана на латыни. — Элизабет вслух прочла: — Ubi iaces dimidium iacet pectoris mei.
— Не могли бы вы перевести это на английский язык?
— Попытаюсь. Думаю, что смогу. — Несколько минут девушка пристально изучала изображение на мониторе компьютера, затем неуверенно произнесла: — Смысл примерно таков: «Где возлежит сердце мое, там и душа моя».
— Что это означает?
— Пока я не совсем понимаю, — медленно произнесла она, продолжая внимательно вглядываться в экран. Затем взяла компендиум со стола, поднесла его к монитору, и, сравнивая два изображенных на миниатюрах портрета, она вдруг воскликнула: — Посмотрите сюда! Я прежде не видела этого! Эти портреты парные.