Гарем

Грассо Патриция

– Как тебе угодно, мой супруг, – донеслось до него из-под чадры.

– Тогда мы уйдем в прошлое, на триста лет назад. Эстер хихикнула под душной чадрой.

– О, мой любимый муж! Мое воображение не унесет меня так далеко. Я не разберусь, кто кому наследовал в твоем Стамбуле. Лучше начни со дня появления на свет сиятельного Халид-бека.

– Мне нравится, как ты произносишь мое имя. Оно слетает с твоего язычка легким облачком и ласкает мой слух.

– Я рада, а то я боялась, что ты

когда-нибудь поддашься искушению его отрезать.

Халид поморщился. Ее намеки на жестокость турецких законов были ему неприятны. Он начал свой рассказ:

– Мой отец, ныне покойный Рустем-паша, был главным визирем моего деда, султана Сулеймана. Михрима, моя мать, любимая дочь этого величайшего из оттоманских султанов была рождена ему самой возлюбленной из его жен – Хуремой. У меня был брат Карим, но он погиб. И еще есть младшая сестра Тинна. Нынешний султан Селим – брат моей матери, а мой кузен Мурад – его наследник.

– Мне ничего не говорят эти имена. Я хочу знать, каковы эти люди.

Халид заговорил тише, но Эстер все же могла разобрать:

– Султан Селим привержен к вину, хотя Коран и воспрещает правоверным употреблять этот напиток. Му-рада интересуют лишь женщины и приумножение своих сокровищ. Сестрица моя, сладчайшая из всех услад, постоянно ссорится с моей мамашей. Михрима же, родившая меня, истинная ведьма, и, будь она мужчиной, стала бы великим султаном.

– Кажется, что многие семьи одинаково похожи на змеиное гнездо, – вздохнула Эстер. – А как ты подружился с Маликом?

– Малик – внук Рыжей Бороды, который наводил страх на всех христианских мореплавателей. Мы учились все вместе – Малик, Мурад, я и Карим.

При воспоминании о погибшем брате Халид помрачнел. Эстер уловила печальную нотку в его голосе и перевела разговор на другое:

– А почему у тебя голубые глаза? Не такие, как у других турок?

– Ты же не желала забираться в далекое прошлое, – напомнил Халид. – Но если хочешь услышать ответ на этот вопрос, придется. Кто-то из моих прапрадедушек полюбил девицу из северного племени.

– Он ее похитил?

– Похитил или ему ее подарили, какая разница?

– Брать в плен невинных девушек – это ваша семейная традиция, – не преминула сделать вывод Эстер.

– Мы берем в плен только лучших из лучших. Такую похвалу Эстер восприняла как должное.

– А может ли священник, поженивший нас по доверенности, провести свадебную церемонию по христианскому обычаю? Мне бы этого очень хотелось.

– Я мусульманин, – резко отозвался Халид.

– Ты можешь не присутствовать.

Халид знал, что в скором времени правда все равно выплывет наружу, и не стал откладывать неприятное объяснение на потом.

– Нас поженил имам.

– Имам? На твоем языке

это означает священник?

– Вроде того, но только мусульманский.

До Эстер не сразу дошел смысл его признания.

– Значит, нас поженили по мусульманскому обряду?

– Ты правильно все поняла, но…

– Нет! Все неправильно! – От возмущенного крика Эстер заколыхалась плотная ткань чадры. – Я хочу, чтобы нас обвенчал настоящий священник.

– Имам и есть священник. И, пожалуйста, не кричи. Жена не должна говорить с мужем на повышенных тонах.

– К черту! Я не буду понижать тон… Халид зажал ей рот. Черная ткань забила ей глотку, она давилась, дергалась, но он был неумолим.

Однако Халид дал знак всадникам остановиться, спешился, снял Эстер с коня и отнес в сторону от проезжей дороги.

– Все наши споры мы разрешим без посторонних глаз, – сказал Халид. – Не забывай, что теперь ты турчанка.

– Я англичанка! – все еще протестовала неукротимая Эстер, хотя и без прежнего пыла.

– Я мусульманин и для женитьбы мне достаточно благословения имама, – терпеливо объяснил Халид.

– А я христианка, и не признаю языческие обряды.

– Не оскорбляй мою веру!

– Ты оскорбил меня, украв незаконно мою девственность. – Она ткнула обвиняющим перстом ему в грудь. – Ты негодяй и насильник, и обманщик к тому же! Тебе следует отрезать язык.

– Я ничего не крал. Ты сама охотно раздвинула ноги.

– Да, но лишь после того как ты показал мне брачное свидетельство. О боже! Теперь я падшая женщина. Кто теперь на мне женится?

– В нашей стране женщина выходит замуж только один раз. Я и есть твой единственный муж.

– Я отказываюсь признать наш брак. Найди христианского священника и повтори при нем брачную клятву.

– Нет! – отрезал Халид. – Ты представляешь себе, какой разразится скандал, если племянник султана согласится на христианскую церемонию?

– Тогда отправь меня в Англию, и мы будем квиты, – упорствовала Эстер.

– За исключением твоей утраченной девственности, – усмехнулся Халид. – И учти, я не отпущу тебя живой, если ты вздумаешь опять сбежать.

– Пусть лучше я умру и стану святой мученицей. Халид расхохотался так громко, что даже его боевой конь вздрогнул.

– О аллах! Молю, чтобы наши детишки не унаследовали от матери пустопорожнюю головку.

– Ты, значит, думаешь, что я рожу тебе дурачков? – обиделась Эстер и уже приготовилась к очередному сражению.

– Ты доказала ночью, что ты истинная женщина, а не ведьма, какую из себя изображаешь. И ты не наивное дитя. Хватит притворяться и дурачить меня. Ты уже вдвойне моя супруга – и по закону, и потому, что я заронил в тебя свое семя.