Гарем

Грассо Патриция

– Никто не смеет глазеть на лицо супруги принца! – сказал сурово Халид и в который уже раз вернул на место злосчастную куфью.

Затем он милостиво положил руку на плечо армянина.

– Ты и твое семейство. Карим Казарьян, будете почетными гостями на свадебном торжестве сегодня вечером.

– Ты оказываешь великую честь нам, скромным торговцам! – расцвел Карим.

Халид жестом отпустил его, а сам двинулся к дверям караван-сарая, подразумевая, что Эстер последует за ним. Но она не двинулась с места.

– Если

я и в самом деле твоя жена, то ты обязан защищать меня. Не так ли?

Халид согласно кивнул.

Эстер вновь откинула куфью и, указав на Карима, с обвиняющим пафосом провозгласила:

– Этот человек морил меня голодом. Я требую, чтобы его наказали.

– Прикрой лицо! – зарычал на нее Халид. – Сколько лет понадобится, чтобы приучить англичанку прятать лицо под покровом?

Он сердито подтолкнул строптивицу ко входу в караван-сарай.

В общей зале его почтительно встретил хозяин заведения.

– Все ли у тебя готово? – спросил принц.

– Да, сиятельный Халид-бек. Все согласно твоим приказам.

– И ванна?

– Горячая, ароматная, она дожидается в твоем шатре.

– Хвалю твое усердие. – Халид кинул ему мешочек с монетами, и ловкий турок поймал его с кошачьей грацией. – Доставь туда же любимые блюда моей супруги и приготовь все к празднику.

– А что предпочитает твоя жена, принц?

– Все, что съедобно, а главное – побольше, – ответил Халид.

Затем влюбленная пара вновь появилась во дворе, только с задней стороны караван-сарая, где коротала предыдущую ночь беглянка.

Сейчас все здесь изменилось. Огромный шатер принца заполнил все пространство от входа до ограды. Мощная гвардия окружала это сооружение грозным кольцом.

Халид откинул полог и пропустил ее вперед.

– Теперь это твои владения, дорогая.

– Зачем ты кривишь душой? – спросила Эстер тотчас, как они оказались наедине. – Кому скорее надо отрезать язык за ложь – тебе или мне?

– Я не лгу тебе. И вообще, никогда не лгу, – оборвал ее Халид. – Сбрасывай с себя это тряпье и поживее! От тебя дурно пахнет.

Эстер и сама чувствовала себя грязной после двух ночей и двух дней дорожных испытаний, но притворялась, что оскорбительное высказывание принца не дошло до ее слуха.

– Ты сказал, что я твоя жена.

– Так оно и есть.

– Но я не присутствовала на бракосочетании и поэтому тебе не верю.

– Твое присутствие и не было нужно. Я получил согласие твоего опекуна, и этого достаточно. Ну-ка быстренько сбрасывай свои вонючие тряпки и полезай в воду.

– Интересно знать, и кто же этот мой опекун?

Халид усмехнулся, словно поражаясь ее недогадливости.

– Я был твоим опекуном и дал разрешение на этот брак.

– А я не давала согласия, – заупрямилась Эстер.

– Этого и не требовалось, как я уже говорил.

Эстер

и вообразить себе не могла такого вопиющего беззакония.

– Я не могу принять это всерьез.

– Тебе придется. Вот наш брачный сертификат!

Эстер уголком глаза глянула на пергамент, где было что-то начертано арабскими письменами, и отвела его руку в сторону.

– Все равно я не в состоянии прочесть вашу галиматью. Кстати, почему ты вздумал жениться на мне? Я же тебе не нравлюсь.

«Я люблю тебя!» – подумал Халид, но вслух произнес:

– Когда ты пахнешь как свинья, конечно, не нравишься. Поэтому раздевайся и ныряй в воду, пока она не остыла. В отсутствие Омара я сойду за евнуха?

– Надеюсь, что да, – кивнула Эстер, вызвав своим ответом легкую усмешку на губах мужчины.

Если б она не была покрыта дорожной пылью и пропитана потом, так утомлена и голодна, то ввязалась бы с ним в сражение, но сил у нее почти не оставалось. Ей хотелось погрузиться поскорее в теплую воду, наполнить вкусной пищей требовательно напоминающий о себе пустой желудок, а потом спать, спать, спать… Хоть подряд два месяца. А уж после этого она разберется с высокомерным турецким принцем.

Без излишней стеснительности Эстер быстренько разделась и нырнула в ванну. Тепло и благовония вмиг вознесли ее на вершину блаженства.

Халид закатал рукава рубахи, затем, словно по волшебству, у него на ладони возник кусок ароматного мыла. Понимая, что над ней тяготит груз переживаний, связанный с ее неудачной попыткой бегства, Халид играл роль старательного банщика и не более того.

Он не пытался возбудить ее. Он возьмет ее, когда она будет начисто отмыта, сыта и полна сил, потребных для любви.

Хотя плотское желание требовательно напоминало о себе, Халид привык сдерживать свои примитивные потребности. Лишение девственности столь изысканного цветка требовало, по его мнению, лунного света и любовных шептаний, а не соития в мыльной воде или, того хуже, на мокром ковре рядом с ванной.

Почти ушедшая куда-то в мир грез после купания и ласки сильных мужских рук, Эстер позволила им растереть себя сухим полотенцем, облачить в долгополый кафтан на бесчисленных пуговичках и расчесать гриву ее мокрых волос.

Она удобно устроилась на кушетке, куда ее на руках отнес принц.

Вошедший Абдулла молча передал хозяину блюдо с яствами и собрался было удалиться.

– Подожди! – остановила воина внезапно очнувшаяся от блаженного забытья Эстер.

Абдулла вопросительно взглянул на принца и задержался у порога. Халид не возражал.

– Покажи ему этот документ! – потребовала у принца Эстер.

Халид подчинился.

– Переведи ей то, что там написано, – приказал он Абдулле.

Абдулла глянул на пергамент пустым взглядом и тут же вернул его принцу.