Гарем
Шрифт:
Эстер спешилась. Один из слуг Казарьяна мгновенно очутился рядом и дал понять жестом, что позаботится о лошади. Очевидно, Карим распорядился, чтобы к Эстер относились как к особо важной персоне.
Эстер огляделась в поисках караван-баши, намереваясь поговорить с ним прямо сейчас и отказаться от подобных привилегий. В конце концов, позаботиться о своей лошади любой путешествующий мужчина должен сам.
Карим и Петри находились неподалеку. По тому, как яростно шевелились их руки, можно было догадаться что они о чем-то спорят, но спор или
Взглянув в ее сторону. Карим сразу расцвел в улыбке и опустил руки. Когда Петри сделал то же самое, Эстер посетило неприятное чувство, что именно она была предметом их спора. Покинув сына, Казарьян вошел вместе с Эстер в помещение. В эту ночь Казарьяны были единственными постояльцами караван-сарая. Эстер опустилась на пол в просторной общей комнате, устало прислонилась к глинобитной стене.
Слава богу! Наконец-то она могла расслабиться, закрыть глаза, улететь в мир сна, но сразу же чей-то сапог легонько толкнул ее ногу.
Она открыла глаза. Карим склонился над ней, протягивая блюдо с мелко накрошенным мясом.
– Давай поешь.
– Что это? – подозрительно спросила Эстер, хоть и была очень голодна.
– Баранина.
– Она выглядит сырой.
– Так и есть.
Эстер поставила блюдо на пол, а сама встала.
– От усталости у меня пропал аппетит. Мне надо проверить мою лошадку.
– Ты скоро вернешься?
– Да.
Эстер убедилась, что лошадь устроена в стойле и накормлена. Тогда она вернулась в общую комнату караван-сарая. У входа она столкнулась с Петри, который в очередной раз одарил ее своей белозубой улыбкой.
Его молчание и неизменная улыбчивость начали действовать ей на нервы.
Она снова вышла во двор и решила поискать себе место для ночлега на свежем воздухе. Скамья показалась ей вполне удобным ложем.
Эстер почти тотчас же провалилась в сон. И во сне к ней явился Халид и начал рубить ей пальцы, наказывая за воровство, потом заставил ее открыть рот и высунуть язык, приставил к нему кинжал…
Веселая выдалась ночка! Девушка вся извертелась на холодной твердой скамье, а еще до наступления рассвета ее растолкал Карим. Эстер еле пришла в себя. Она окоченела и мучилась от голода и жажды. Поэтому, когда караван-баши подал ей чашу с вареным рисом, она схватила ее с жадностью, отвернулась и горстями запихала себе в рот все до последнего зернышка.
Карим опять предпочел путешествовать в хвосте каравана рядом с Эстер. Они долго ехали в молчании. Эстер сочла это неудобным и ради приличия она поинтересовалась:
– А кто ведет караван за тебя?
– Мой второй сын Деметрий.
– А где Петри?
– Выполняет мое поручение.
В чем заключается особое поручение, данное отцом сыну, Эстер спросить не решилась.
Где-то близко к полудню из одной из крытых повозок, следующих в середине каравана, раздался истошный вопль. Он буквально потряс застывший полуденный воздух.
Карим пришпорил коня и мгновенно умчался туда, где бушевали страсти.
Когда
– Что-то случилось?
– Я по рассеянности своей кое-что забыл на месте ночлега, – поведал он с мрачным видом. – Мы должны вернуться в караван-сарай.
– Что?!
– Ничего не поделаешь.
– Что может быть такого ценного, ради чего ты готов повернуть обратно?
– Ради забытой поклажи или побрякушек я никогда бы не повернул назад! И сейчас мне не хочется это делать, но… – теперь у караван-баши был виноватый вид, – но жена моя настаивает, чтобы мы вернулись за Кристой. Все же она моя единственная дочь.
12
– Ты забыл в карван-сарае свою распроклятую девчонку? – взвизгнула Эстер в злобе, не позаботившись понизить голос, как делала это раньше, стараясь говорить как мужчина.
Карим развел руками. По его невозмутимому лицу нельзя было догадаться, заметил ли он очередную прореху в ее маскировке.
– Неожиданное случается время от времени, но нам, армянам, выпал самый злосчастный жребий…
– Притягивать к себе все беды, – закончила за него фразу Эстер. За короткое время знакомства ей уже успели осточертеть эти несчастные, хоть и вполне преуспевающие армяне.
– Воистину так! – кивнул Карим Казарьян.
– Пошли Петри за Кристой, – предложила Эстер. – Мы подождем здесь.
– Петри отсутствует.
– Тогда Деметрия!
– Мы возвращаемся в караван-сарай, – твердо заявил Карим, – и там останемся на ночь. Утром мы снова отправимся в путь. Что мы теряем? Всего лишь один день.
– Для меня было несказанным удовольствием повстречаться с вами, – сказала Эстер, трогаясь с места. – Прощайте, я продолжу свой путь.
– В одиночестве? – Карим догнал ее и схватился за поводья черной кобылки. – Прошу тебя, не вздумай этого делать.
– Почему?
– Это очень опасно. Разбойники могут убить тебя, могут ограбить.
– А у меня и нет ничего. – Эстер оттолкнула его цепляющуюся за поводья руку.
– А лошадь?
Эстер призадумалась. Лошадь она как-то упустила из виду.
– А если б ты был женщиной, то твоя участь была бы еще ужасней, – добавил Карим не без лукавства. Эстер ощутила, что ее пробирает озноб.
– В чем же?
– Эти презренные людишки, что прячутся в норах возле больших дорог, знают тысячи жутких способов, как надругаться над женским телом. Сперва они станут…
Эстер хоть и была напугана, но решимости у нее не убавилось.
– Избавь меня от этих ненужных подробностей. Давай попрощаемся, наши дороги разошлись.
– Что ж! Значит, так тому и быть. – Карим улыбнулся. – Каждого человека ведет свой рок.
Он выкрикнул по-армянски какие-то распоряжения, и длинная цепочка повозок, верблюдов и всадников начала разворачиваться в обратную сторону, словно гигантская змея. Вскоре голова змеи поравнялась с хвостом.
Карим задержался еще на минуту возле Эстер.