Гарем

Грассо Патриция

Он вырвал тарелку у нее из рук, отодвинул подальше, но упрямая Эстер вновь поставила ее перед собой и отправила в рот две полные горсти ароматного риса.

– Прости, господин, – пробормотала она с набитым ртом.

– Расскажи о себе, рабыня, – потребовал Халид, презрительно сузив глаза. – Неужели такие дикари живут на северном острове?

– Что ты хочешь узнать?

– Все о твоем прошлом существовании. Эстер расправилась с тем, что набрала в рот, и опять со смаком облизала жирные пальцы.

– Ты желаешь знать,

как я жила до тех пор, пока твой дружок не сцапал меня и не перепродал в придачу к сундуку с моими платьями, светлейший принц?

– Не продал, а подарил, – поправил ее Халид со всей серьезностью. – А теперь продолжай. Я разрешаю тебе говорить, пока мой слух не утомится твоими речами.

– Благодарю, мой господин. – Эстер слегка поклонилась. Против воли она втягивалась в эту игру. – Мой отец граф Бэзилдон ушел из жизни несколько лет тому назад. Меня, брата моего и сестер взяла под свою опеку королева Елизавета. Старшую мою сестру Кэтрин выдали замуж за английского наместника в Ирландии. Бригитту – за шотландского графа, а Ричард – брат мой, унаследовал родовой титул.

– А где твоя мать?

– Живет по-прежнему в замке Бэзилдон, и там мой дом.

– Твой дом там, где я, – напомнил Халид. Эстер нахмурилась, но промолчала.

– Ты полюбила графа де Белью? Отдала ему свое сердце? – Халид проницательно смотрел на нее.

– Этому Хорьку? – искренне удивилась Эстер, вызвав у Халида приступ смеха.

Эстер не понимала, что могло так развеселить сурового Халид-бека.

– Любить своего мужа совсем необязательно. – Эстер решила повторить наставления своей матушки. – От женщины требуется лишь родить наследника мужского пола и заниматься домашним хозяйством.

– Так принято и у нас в стране, – согласился Халид.

– Видишь, в чем-то мы близки. Расскажи и ты мне о своей стране.

Халид не успел ответить, потому что в шатре появился Абдулла, водрузивший на стол поднос с диковинными пирожными.

– Господин Малик прислал вам угощение. Исполнив свою миссию, хмурый Абдулла удалился. Эстер горела желанием испробовать неизвестные ей яства. Пирожные были округлые по форме, а на каждом из них красовался очищенный грецкий орех. Пальцы Эстер нацелились было на ближайшее к ней пирожное, но вовремя замерли в воздухе.

– Могу ли я?..

– Можешь, можешь, – закивал с улыбкой Халид. – Кажется, мои уроки пошли тебе на пользу. Твои манеры улучшаются на глазах.

Эстер надкусила пирожное, и на лице ее отразилось наслаждение, что, в свою очередь, доставило удовольствие мужчине, сидящему напротив нее за столом. Он наблюдал за девушкой и как будто сам вкушал восхитительную начинку из толченого миндаля, фисташек и кокосового ореха и подслащенного медом воздушного крема.

– Как называется это чудо?

– «Грудь юной девы», – последовал невозмутимый ответ Халида.

Эстер поперхнулась, а он улыбнулся лукаво.

– А на самом деле? –

Эстер подумала, что он ее разыгрывает. Впрочем, ей было приятно видеть его в шутливом настроении и улыбающимся.

Принца красила улыбка, жаль только, что нечасто она появлялась у него на губах.

– Пирожное так и называется «Грудь девы», потому что…

– Не надо, не объясняй, – прервала его Эстер.

– Рабы не отдают приказов господам. – Халид погрозил ей пальцем. – Ты неисправима.

– Я извиняюсь, – весело произнесла Эстер и отправила в рот второе пирожное.

Слуга Халида внес и поставил перед ней сосуд с теплой водой, а также крохотную тарелочку с какими-то зелеными побегами.

Пока Эстер мыла руки, Халид пожевал зелень и предложил ей сделать то же самое.

– Мята освежит твое дыхание.

Эстер охотно последовала его примеру. Вкус мяты ей не понравился, но она мудро поступила, оставив свое мнение при себе.

– Где ты заработал этот шрам? – решилась спросить она. – На войне?

Ее опрометчивый вопрос мгновенно нарушил непринужденную атмосферу. Лицо Халида исказилось, шрам побелел, что явно выдавало злобу, буквально душившую его. Любезный, улыбчивый принц вновь превратился в свирепого Султанского Пса.

Он уставился на неосторожную девицу с ненавистью, а она, словно завороженная этой метаморфозой, не посмела отвести глаз.

– Твой Хорек наградил меня этим уродством. – Он демонстративно провел по шраму пальцем.

– О боже! – только и могла произнести Эстер.

– Золотых дел мастер явился, – доложил Абдулла, просунув голову за занавеску.

Халид молча поднялся и вышел. Эстер проводила его взглядом. Где и когда могли встретиться Халид и ее жених на ратном поле?

Французы и оттоманские турки считались в некотором роде союзниками. Их долгое время объединяла общая ненависть к испанцам. Несколько минут недоумевающая Эстер пребывала в одиночестве, затем Халид возвратился в шатер.

Он не присел обратно на подушки, а остался стоять, неподвижный как статуя, разглядывая пленницу и насильно разжигая в себе злобу против нее.

Вид его был настолько грозным, что Эстер опустила глаза и сжалась от страха. Если она будет изображать покорность и молчать, гнев его, вероятно, понемногу утихнет, и он оставит ее в покое. Она рассчитывала, что умелое притворство выручит ее и на этот раз.

Халиду она напомнила настороженного маленького зверька. Он ощутил свою власть над этой беззащитной девушкой.

– Смотри на меня, – приказал Халид. Взгляд Эстер скользнул сначала по его черным сапогам из мягкой кожи, попирающим ковер, потом по длинным стройным ногам в шароварах из тонкой ткани, задержался на смутно поблескивающем предмете, который он держал в левой руке, и с нарастающей робостью поднялся еще выше, пока не уперся в его, словно из камня вырезанное, лицо, рассеченное шрамом.