Гарь
Шрифт:
— Было бы на что их пополнить ещё, — вздохнула Овечка.
Анжей, отвлёкшись от готовки, вынул кошель и вытряхнул из него монеты. Овечка посчитала: всего тридцать синих монет. Много на это не купишь, конечно, но ещё не критично.
Брат улыбнулся, убирая деньги обратно.
— Справимся как-нибудь.
К ним заглянул лёгкий ветерок и разворошил золу. В голых ветках деревьев запела птица. Пахло сыростью и травой.
— Вы слышите: ручей начал петь другую песню? — воскликнул Гран и спрыгнул с ветки вниз. — Теперь он поёт о весне.
— Я
— Конечно, — кивнул Анжей.
Овечка села у огня обхватив колени, согревая промокшие ботинки и влажные волосы. Она заплетала косичку, смотрела на свою взрослую подругу и слушала её песню:
Все мысли только о тебе,
Все песни только о весне.
Был берег крут, журчал ручей
Звенела первая капель…
Голос её был высоким и чистым, как тёплый ветер после долгих холодов. Вражка слушала и радовалась, что зима на Калахуте короткая, что прошла она так быстро и по-своему чудесно.
***
Холм пошел вниз, деревья, нежелавшие напрягать корни и кое-как держаться под наклоном, решили остаться в пологом лесу, так что весь скат представлял собой поле из подтаявшего снега, на краю которого прямо у кромки воды находилась деревушка Родосов. Поселение было видно, как на ладони — от края до края: справа — большой амбар с маленькими фигурками пасущихся коров, слева — доки, а между ними около ста бревенчатых домиков с низкими мшистыми крышами.
Сразу за деревьями мерно качалось море. Овечка приложила ладонь ко лбу, загораживаясь от солнца и вглядываясь в горизонт.
— Острова Крылатых не видно.
— До него два дня плыть, — напомнил Гран.
— Да, я знаю, но мало ли он сияет или что-то в этом роде.
Вражка осторожно ступила на скользкий склон, повернулась боком и мелкими шажками начала спускаться вниз. Анжей последовал за ней, аккуратно придерживая ведьму за руку. Но Овечка не собиралась ползти вниз как раненная утка! Сев прямо на снег, она оттолкнулась, наклонившись вперёд, и с восторгом поняла, что едет вниз! Подол куртки служил хорошими санями и постепенно она начала набирать скорость. Конечно, ехала она не так быстро, как на санях или, например, на доске, но всё равно обогнала своих друзей.
— Анна, аккуратнее! — крикнул ей брат, но Овечка лишь махнула ему рукой.
Вскоре склон выпрямился и пришлось встать. Со смехом отряхнулась от снега, вытряхнула его из ботинок и посмотрела на этих копуш, которые только-только были на середине пути. Даже Гран спускался вниз перебежками, с опаской поглядывая на Вражку, которая уж слишком часто поскальзывалась.
Овечка терпеливо их ждала, наблюдая за морем, чувствуя его солёный запах и ветер в волосах. Ей не терпелось отправиться дальше ровно так же, как и хотелось отдохнуть в тепле и уюте.
Но тут уж всему
Наконец и её друзья оказались внизу. Анжей посмотрел на неё с капелькой братского осуждения, но ничего не сказал, а лишь указал на первые домики, уютно спящие вдалеке.
— Пойдёмте, попросим ночлега.
— Попросим? — фыркнула Овечка. — Скорее выкупим.
— Да хоть бы и так…
Из-за тепла поле, которое отделяло путников от деревни, превратилось в холодное пюре и идти по нему было занятием не из приятных. Ботинки Овечки тут же промокли насквозь.
Первый дом встретил их закрытыми ставнями и такой же слякотной дорогой. Овечка ускорила шаг, завернула за угол, но никого не нашла. Потом, изрядно обгоняя друзей, пошла к следующему дому, но с тем же результатом, и только у третьего жилища нашла человека — ветхого старика с такими густыми бровями, что не было видно глаз.
— Горит Маяк! — крикнула она ему. — Простите, не подскажете, где мы можем остановиться на ночь? Мы пришли издалека, нам бы отдохнуть.
Старик поднял голову, смотрел на неё молча около минуты, затем махнул рукой в сторону, сказав:
— Идте д кнца улиц, тама дома Симы, тамта и станьте.
— Ага… спасибо.
Овечка поманила друзей за собой, повела их по нужному (она надеялась) маршруту. В конце улицы оказалось аж три дома. За забором одного из них с любопытством тянул голову олень и лаяла собака. Пока Овечка звонила в дверной колокольчик у калитки, её брат гладил оленя между рогов, вызывая огромный восторг у зверя.
Из иссохшей двери дома выглянула пожилая женщина, спросила:
— Чегось?
— Горит Маяк! Скажите, вы Сима? Нам нужен ночлег.
— Не, я не Сима. Сима слева, к ней и идите, меня не трогайте!
Дверь хлопнула.
— Не судьба тебе, Анж, дружить с этим рогатым, пошли в соседний дом.
Анж вздохнул, попрощался с оленем и направился вслед за сестрой дальше.
Нужный дом оказался очень похож на остальные, разве что дверь когда-то была расписана неуклюжими цветами. Похожий орнамент проступал и на ставнях, и на козырьке крыши. С сосулек звонко падали первые весенние слёзы, рыжий кот с подозрением наблюдал за гостями из-за оконного стекла. Овечка перегнулась через забор, чтобы убедиться, что нет собаки и, не увидев ни одной, вошла во двор. Даже если тут когда-то были грядки или цветы, всё покоилось под снегом.
Овечка постучалась в дверь, обернулась на своих спутников, столпившихся у калитки.
— Вы чего там? Идите сюда!
— Боюсь, мы напугаем хозяина такой толпой, — сказала Вражка.
— Ну да, тоже верно.
Она постучалась ещё раз и наконец услышала с той стороны шаги.
Дверь открыла женщина около пяти декад отроду. Полная, с большим добродушным лицом и седеющими волосами. Глаза её смотрели с любопытством, вокруг них легла сеточка от смеха.
— Батюшки, кто это ко мне в гости пришел? — воскликнула она прежде, чем Овечка успела поздороваться.