Гарь
Шрифт:
— Анна…
— Не называй меня так! Всё, не хочу тебя больше слушать! Если ты так хочешь — отлично, буду сидеть тут, у огня, и ничего не увижу, никогда!
— Мы, вообще-то, едем, чтобы ты увидела Крылатых.
Овечка упёрла руки в бока. Каким-то осколком сознания она понимала, что и правда ведёт себя неподобающе, но её понесло, и сдержаться она не могла.
— О, не рассказывай мне сказки! Не смей мне говорить, что ты идёшь туда ради меня, сколько лет я без тебя везде ходила, и ничего, ты как-то переживал, а тут забеспокоился.
Анжей
— Это другое…
— Ну конечно, конечно, рассказывай!
Тут Гран встал, стряхнул пепел, сказал:
— Я принесу тебе мышиных карликов, если ты прекратишь кричать.
Овечка задрала нос:
— Я прекращу кричать только если ты возьмешь меня с собой и покажешь их!
— Ладно, девочка, — усмехнулся Гран. — Пошли, покажу тебе твои чудеса.
Страшно обрадовавшись, Овечка перепрыгнула через бревно и, не глядя на Анжея, побежала за башем.
— Подождите… — начал Анж, но Овечка ускорила шаг и заткнула уши руками.
Лишь когда пламя костра стало еле заметным, она снова позволила себе слышать.
Снег скрипел под ногами, и Овечка обрадовалась, что он есть, ведь иначе бы они брели неведомо куда в полной темноте. Гран шёл, не оборачиваясь, но она всё равно сжала в кармане свой кинжал — несмотря на совместное путешествие, она не могла довериться ему полностью. Что-то в его взгляде постоянно напрягало.
И всё же она надеялась, что ошибается. Хотелось верить в лучшее.
— А далеко нам? — спросила она.
— Нет, не очень. Половину пути мы уже прошли.
— О, ну тогда тем более зря Анж волнуется, если так близко.
— Он волнуется не зря, просто знает, что с неизведанным надо быть осторожным. Хотя часто он перегибает палку, конечно.
— Мышиные карлики опасны?
Баш обернулся. На фоне ночи он был бледен, как мертвец.
— Мы все опасны.
Тут сзади, со стороны лагеря, раздался шум ломающихся веток и шагов. Овечка вздрогнула, ещё крепче ухватилась за кинжал, но Гран лук не достал, лишь смотрел на фигуру, бегущую к ним.
Это оказалась Вражка, вся красная от бега. Она подбежала и, облокотившись на плечо Овечки, отдышалась.
— Ты чего это? Что-то случилось?
Сделав глубокий вздох, ведьма выпрямилась:
— Нет, Анжей будет смотреть за костром, а я просто подумала, что если уж я хочу стать настоящей ведьмой, то мне обязательно тоже надо увидеть мышиных карликов. Вы не против?
— Всеми руками за! — улыбнулась ей Овечка.
Гран кивнул, потом махнул рукой, приглашая за собой.
— Сейчас идите тихо, иначе спугнёте. Мышиные Карлики очень осторожны.
Он сделал шаг вперёд, но тут же снова обернулся.
— А, да, если вы их разозлите — вас убьют, растерзают и утащат Свет в норы.
— Ну, вовремя ты, конечно, предупреждаешь, — прошипела Овечка.
Вражка взяла её за руку.
Минут десять они лавировали между размашистыми ветвями, по щиколотку утопая в снегу. Горсть попала Овечке в ботинок, но она не решалась останавливаться, лишь морщилась.
Они шли в молчании и, казалось,
У корней одного из деревьев Гран опустился, стряхнул снег с камня. Несколько раз провёл ладонью, освобождая надпись:
“Карлинка. Да обретёшь ты покой на иных берегах”.Второй очищенный им камень оказался маленьким фонарём без верха, куда помещали Свет погибшего, если успевали поймать. Считалось, что такой свет, побывший с хозяином ещё немного после смерти, сможет лучше прижиться в Маяке, а потом найти свою дорогу.
— Вот отсюда, — сказал Гран. — Карлики давным-давно забрали Свет и отнесли себе на пир.
— Какой ужас! — выдохнула Овечка. — Как они могут, они же уничтожили этого человека! Я слышала, что так делают, но это же чудовищно, просто…
Баш посмотрел на неё, прищурившись, а Вражка дёрнула за рукав. Тогда-то Овечка и поняла.
— Так ты же тоже так делал! — с её глаз словно пала какая-то пелена. — Я всё не воспринимала это так, но теперь понимаю.
— Как-то ты медленно соображаешь, — сухо ответил баш.
— Я просто надеялась, что всё это сказки! — разозлилась Анна. — Глупые сказки и ты хотя бы просто убивал людей, но нет, ты уничтожал их, и теперь все они… навсегда ушли. Совсем.
Эта мысль, простая и пугающая, и раньше приходила ей в голову, но была словно ненастоящей. Все эти рассказы про то, что волшебные существа пожирают человеческий Свет были не более, чем страшилками, но вот, перед ней такое существо, и тут рядом, под снегом — множество других таких же, и все они делали или делают отвратительные, жестокие вещи, и это на самом деле, совсем по-настоящему.
Гран встал.
— А что мне ещё делать? Это суть нашей жизни, мы не можем существовать по-другому. Нас создали такими….
— Не обвиняй Мотылька в том, что ты чудовище. Никого не обвиняй, кроме себя, — Овечка крепко сжала кинжал. — Как я могу доверить тебе моего брата?
— Твой брат, — он шагнул вперёд, — лучше всех знает, что я чудовище, и ничего. Ты мне уже надоела, ты то хочешь идти смотреть на чудеса этого света, то вдруг резко понимаешь, что чудеса эти опасны, хотя сто раз уже слышала об этом! Ты проводишь дни бок о бок со мной, а потом вспоминаешь, что я не человек и злишься. Ты хочешь уберечь брата, а потом сама же его обижаешь, — его голос почти превратился в шепот, — если ты не в состоянии идти по пути, который сама выбрала, то сиди на месте и не мешай никому.
Осознание, что все его слова до боли правдивы, злили Овечку. Злили и пугали так, что хотелось вернуться к костру, обнять Анжея и просить утешения. Но в силу упрямства она не собиралась отступать просто так.
— Я выбираю свободу, — с вызовом сказала она.
Король тихо рассмеялся её словам.
Вражка крепко сжала ладонь подруги, сказав:
— Думаю, мы так только всех распугаем. Ссориться я бы хотела у костра, хотя вру, я бы вообще не хотела ссориться, конечно. Но вот ночью в лесу я бы всё же посмотрела на этих существ.