Ганимед-6
Шрифт:
– Им всегда денег жалко, – сплюнул Дэн.
– Лично я думаю, что нас устроят и два миллиона. Хватит уже сидеть на шее у Майкла, – сквозь зубы процедил Гинз.
– Ага. Если учесть пятьдесят миллионов, которые мы получим за слиток.
– Не торопись, Скотч. Прежде нам нужно сменить место дислокации. Сейчас нас ищут сотни агентов «Спэйс Энерджи» Нам нужны деньги для маневра.
– Согласен. Жадничать не стоит, – бросил Фрэнк и поднялся. – Пойду прогуляюсь с Джонни к морю.
– Фрэнк. Слушай, покатай его на яхте. Он ко
– У тебя есть яхта?
– Километр на юг. Увидишь причал. Это, конечно, не совсем яхта. Так, небольшой швертбот. Он соседский, но я договорился. Берите.
– Черт возьми! С удовольствием. Вечность не ходил под парусами.
– А я говорю, надо выбить из них три!..
Дискуссия возле бассейна продолжалась.
– Подтягивай! Подтягивай стаксель, Джонни. – Маленький двухместный швертбот мчался по волнам. Острые скулы разрезали лазурную воду, вспенивали волны бурунами. Швертбот гулко бухал стеклопластиковым штампованным корпусом по воде. Джонни что-то кричал и смеялся. А Фрэнк натягивал левой рукой гика-шкот, напевал пиратскую песенку из детства и, ухватившись правой рукой за румпель, закладывал лихие повороты. Тугой пестрый парус послушно ловил ветер, трепетал кромкой и пел свою тысячелетнюю песню.
Они не уходили далеко. На берегу белел силуэт Эллен. Она все прикладывала руку козырьком к глазам, вглядывалась в море, иногда махала им.
– Мама! Я настоящий моряк! – кричал Джонни и упоенно ловил открытым ртом соленые брызги. На нем был оранжевый спасательный жилет. На всякий случай Фрэнк и сам надел такой же. Он уже и не помнил, сколько лет прошло с той поры, когда он так же сидел на носу и орал от восторга. Тогда на руле был отец. А Майкл был еще совсем кроха. Как очутились они с отцом на озере и откуда взялась маленькая спортивная яхта, Фрэнк не помнил. Он помнил лишь ощущение сумасшедшей радости. Ветер в лицо и гулкое буханье корпуса яхточки, перепрыгивавшей с волны на волну.
«На этой штуке можно плыть сколько угодно, Фрэнки, – говорил старик. – Никакого топлива. Только ты, парус и ветер».
Вечером Фрэнк и Скотч занялись флаером. Они, поднатужившись, выкатили его из кустов, и Скотч уселся за пульт.
– Где Ахмед? – спросил Фрэнк.
– Обещал подойти к восьми.
– А Дэн? Нам нужен пилот.
– Я его видел у бассейна. Он пил пиво.
– Черт! Что за бардак! Я же сказал ему, что нам понадобится флаер.
На гравиевой дорожке появился Ахмед.
– Ну?
– Я договорился, мистер Фрэнк. Они ждут нас.
– Ты знаешь дорогу?
– От Эль-Гхардагах на юго-запад сорок километров. Они зажгут для нас костры.
Появился чуть захмелевший Дэн.
– Ты можешь вести?
– А как же, – Дэн икнул.
Фрэнк внимательно посмотрел ему в глаза.
– Слушай. У нас тут серьезное дело, мы прорабатываем пути отхода.
– Я в порядке,
– Ладно. В лагере бедуинов из флаера ни шагу. Понял?
– Ай-ай, сэр!
– Иди к черту!
Фрэнк сунул в багажное отделение пару карабинов и разгрузку, набитую запасными обоймами.
– Поехали! – скомандовал он.
– Скотч, свали с кресла пилота!
После недолгой суеты все заняли свои места. Дэн сел за штурвал, рядом Ахмед, на задних сиденьях Фрэнк и Скотч.
– Куда летим?
– Пока на запад. Скорость не набирай, нам недалеко.
Дэн пожал плечами и завел двигатели.
Полет продолжался около двадцати минут. Они долго искали обещанные костры. Наконец Ахмед заметил в последних лучах заходящего солнца пестрые шатры бедуинов.
– Это тот лагерь? – спросил Фрэнк.
– Наверное, – Ахмед явно был неуверен.
– Ладно, садимся.
Флаер при посадке поднял тучи песка. Они приземлились метрах в пятидесяти от лагеря и, достав карабины, вышли. В центре лагеря у еле тлеющего костра сидел подслеповатый старик.
– Этот костер имелся в виду? – Ахмед виновато развел руками и что-то спросил у старика на арабском. Старик утвердительно закивал головой и затянулся кальяном.
– Это тот лагерь, мистер Фрэнк!
– Ну и хорошо. Как зовут старейшину?
– Не заморачивайтесь, мистер Фрэнк. Просто говорите, я переведу.
– Ладно, пошли.
Ахмед снова перекинулся парой слов со стариком и повел Фрэнка и Скотча к самому большому и богатому шатру. Европейцы настороженно оглядывались по сторонам, но никого пока не заметили. За пестрой тканью шатров явно кипела жизнь. Слышались обрывки разговоров, гремела посуда. Но никто не вышел поглядеть на чужаков. Фрэнку такое поведение показалось странным. Для бедуинов, не избалованных последние тридцать лет посещениями туристов, это было необычно.
– А где все? – спросил он Ахмеда.
– Пошли на войну.
– Куда?!
– На войну. Тут рядом остановилось другое племя. Все мужчины пошли за добычей.
– Ну ни черта себе!
– Да они вернутся. Чуток постреляют, помахают саблями и вернутся. Это так – дань традициям.
– Круто, – ухмыльнулся Скотч. Ему, похоже, вся эта экзотика нравилась.
Совсем стемнело. Они подошли к шатру старейшины, и Ахмед гортанно прокричал пару слов на арабском.
– Входите, – он откинул полог.
На ковре, в центре шатра, сидел старик в пестром халате и чалме. У его ног стоял большой серебряный кальян, рядом лежал начищенный до блеска «АК-078» с подствольным гранатометом. Старик взмахнул рукой, приглашая гостей садиться. Фрэнк уселся, поджав под себя ноги, положил рядом карабин и чуть поклонился. Старик крикнул, и откуда-то появилась девочка лет четырнадцати с пузатым чайником и подносом с чашками.
– Как здоровье вас и ваших близких? – спросил вдруг старик на хорошем английском.