Ганимед-6
Шрифт:
На полосу вырулил ярко-красный конвертиплан. Взревев двигателем, быстро разогнался и ушел в слепящую синеву. Через пару минут красная точка растворилась в небе. Дэн посмотрел на часы.
– Ну… где наши баллоны? – Скотч приподнялся на локте, недовольно огляделся. – Какого черта? Им что, летать больше негде?
Неподалеку в воздух со свистом поднялся флаер. Вертикально ушел в небо. Над взлетным полем снова воцарилась тишина. Гинз тоже приподнялся.
– Господа, вы придумали, что мы скажем родне Саффони?
Вопрос повис в воздухе. Что тут скажешь? Фрэнк потряс
– Может, так и сказать? Что погиб в Карпатах.
Гинз покачал головой.
– Думаю, они будут в шоке, узнав о такой смерти. Разорванный гранатой планетолог? Отец пятерых детей и дед десяти внуков! Это кошмар!
– Чертовы политики!
Фрэнк ударил кулаком по земле.
– Может, скажем, что погиб при посадке? – робко предложил Дэн.
– А тело?
Раздалось тихое жужжание электродвигателя. К месту стоянки приближался электромобиль. Восемь металлических баллонов громыхали в маленьком кузове. Электромобиль лихо развернулся и, сдав задом, подкатился к флаеру.
– Ваши баллоны, – взмахнул рукой парень.
Он подозрительно уставился на бывших бойцов Карпатской армии. Камуфляж, заляпанный грязью и кровью, красноречиво говорил о многом. «Впрочем, это не мое дело», – пробормотал парнишка и стал помогать разгружать баллоны. Управились за пару минут. Четыре баллона убрали в багажник флаера, четыре установили в штатные гнезда. Дэн, через компьютер, настроил фальшивый транспондер на маршрут Вена – Каир. Сунув сотню «белой футболке», попросил парня внести в базу такие же данные.
– Сделаю, – значительно кивнул тот и укатил, проникшийся повстанческим духом.
Дэн завел двигатели и заорал:
– Следующая остановка – остров Малый Гифтун! Хотя, нет. Топлива впритык. – Дэн посмотрел карту. – Следующая остановка – остров Крит! – Он потянул ручку вертикальной тяги, и флаер взмыл в воздух.
Дальнейший полет прошел абсолютно спокойно. Через три часа, пролетев полторы тысячи километров, приземлились на Крите. Сменили баллоны, сходили пипи (Джонс тоже) и полетели дальше. При входе в воздушное пространство Египта, кабину огласил громкий голос каирского диспетчера:
– Цель прибытия в суверенное государство Египет?
– Туризм, – спокойно ответил Дэн.
– Добро пожаловать, – успокоился диспетчер.
«Мы ведь везем в их страну деньги», – ухмыльнулся Дэн.
Дальше летели над Красным морем. По правому борту расстилалась Аравийская пустыня, слева голубела ровная гладь моря. Через час Дэн повел флаер на снижение:
– Вот и наш Гифтун.
Сориентировавшись по месту, Дэн нашел Малый Гифтун и пошел на посадку. На маленьком, около четырех километров в длину, острове зеленело несколько оазисов. Остальное пространство – желтый песок. Вдалеке, справа на побережье, виднелись постройки. Город Эль-Гхардагах, или Хургада, в европейском произношении. За последние восемьдесят лет пустыня ни на минуту не прекращала наступление. И теперь построенные в конце двадцатого века отели стояли в двухстах метрах от береговой линии. Опустевшие и разрушающиеся. Как памятник бессилию
– Может, сделаем кружок? Осмотримся? – предложил Дэн.
– Хорошая мысль, – поддержал его Гинз.
Внизу, рядом с оазисом, крутились десятки ветряков и ловили лучи панели солнечных батарей. На берегу располагалась внушительных размеров опреснительная установка. В тени финиковых пальм притаились четыре ярко-белых коттеджа. Блеснуло на солнце зеркало бассейна. Потом они заметили мчащийся четырехколесный байк. Он остановился на песке за пределами оазиса, и человек на байке стал размахивать руками, указывая место посадки.
– Ну что? Садимся?
– Да. – Скотч достал из багажника два карабина и передал один Фрэнку. – На всякий случай.
Дэн мягко посадил флаер на песок и открыл левую дверцу. В кабину ворвался знойный североафриканский ветер, принес песчинки, забарабанил ими по коже. Первым вышел Фрэнк. Он ступил на мягкий песок, перехватил поудобнее карабин. Тяжелый солдатский ботинок погрузился в песок по щиколотку, Фрэнк прикрыл рукой глаза от солнца, прищурясь, огляделся.
Часть четвертая
ПЕСОК
Вокруг был желтый песок и лазурные волны моря. Ветер бросал в лицо песчинки и мелкие, колючие осколки мертвых кораллов. Метрах в двадцати, возле байка, стоял Майкл. Он был в пробковом шлеме и цветастой рубахе. Штанины свободных белых брюк трепетали на ветру. Фрэнк поднял руку. Опустил карабин стволом вниз и пошел к байку.
– Здравствуй, брат, – просто сказал он.
Они обнялись. Майкл прижал его так, что затрещали кости. Фрэнк поморщился от боли в плече.
– Полегче, – пробормотал он.
Майкл чуть отстранился, вгляделся в Фрэнка.
– Ну, старик… Не думал, что тебе пойдет военная форма. – Тут Майкл понял, что бурые пятна на камуфляже – засохшая кровь. – Что случилось? Ты ранен?
– Потом расскажу. Где Эллен с Джонни?
– Они в доме. Знаешь, береженого бог бережет.
– Дэн! Глуши двигатель! – прокричал Фрэнк.
Гул двигателя стих. Наступила тишина, лишь шуршание песчинок и далекий шепот волн. Фрэнк один направился к оазису. Майкл, знакомясь с остальными членами команды, остался у флаера.
Фрэнк шел по аллее к большому, ослепительно белому дому. Сердце его замирало, как перед чем-то очень важным в жизни. Он размеренно шагал, стараясь усмирить дыхание, нужно было выглядеть спокойным и уверенным в себе. А хотелось отбросить дурацкий карабин и стремглав броситься к дому, как мальчишка. Взбежать по белым ступеням, рвануть дверь, закричать, что есть мочи: «Эллен! Джонни! Я вернулся!» Но он ведь мужчина. Он возвращается и в прямом, и в переносном смысле с тяжелой войны. Живой, целый и невредимый. И негоже солдату бежать последние метры, захлебываться слезами и орать во весь голос, что он вернулся. И потом, так или иначе, Фрэнк чувствовал себя капитаном. Капитаном их семейного корабля. А уж капитан точно не должен суетиться и размахивать руками. В этот момент большая двустворчатая дверь открылась и на ступени выбежала Эллен.