Ганимед-6
Шрифт:
– Мистер Гинз, вас не затруднит повернуть вон тот рычаг? – Внизу снова громыхнул взрыв.
– Без проблем. – Гинз дернул рычаг, и перед флаером открылся пятиметровый люк. За люком был бетонный туннель.
Дэн включил фары и заорал, как всегда:
– Все на борт!
Заурчали двигатели, флаер поднялся сантиметров на тридцать и медленно двинулся вперед. Как только он вошел в туннель, сработали сенсоры и открылся внешний замаскированный люк. Дэн прибавил скорость. Флаер вырвался из туннеля, резко пошел вниз и, развернувшись, быстро ушел из прицелов. В маленькой кабине зааплодировали. Ни одной пробоины.
Минут через десять всем стало ясно,
– Высота две тысячи восемьсот. На радаре чисто, – отрапортовал Дэн.
– Отлично! – отозвался Скотч. – Сейчас бы выпить… – Он держал рюкзак на коленях и поглаживал сквозь ткань слиток мобиллиума.
– Еще одна хорошая новость, – Дэн пощелкал тумблерами. – Наш автоответчик сообщает, что мы – стандартный чартер. В принципе, мы можем спокойно пересечь любую границу.
Дэн включил радио. Забойный рок-н-ролл заполнил кабину. Джонс, развалившийся на заднем сиденье, недовольно фыркнул – он не любил громкую музыку. «В последнее время моя жизнь напоминает какой-то сумасшедший марафон, – подумал Фрэнк. – Если раньше был неторопливый бег трусцой, да нет, даже прогулочный шаг, то теперь обочина мелькает куда быстрее. Бежишь к далекому, призрачному финишу, где будет покойно и хорошо, пикники по выходным, вечерний бокал вина, неторопливый завтрак со свежей газетой. А сейчас сумасшедшая гонка, друзья сходят с дистанции, их тела остаются где-то позади, и даже нет времени их оплакать. А ведь все изменилось в один день! Уже потом был Скотч со своими безумными планами, бегство, драки, стрельба, разумный мобиллиум! А началось с листка бумаги. Приказа об увольнении, который Полански сунул мне и торопливо исчез. Ну что ж… Не я первый начал…» Музыка сменилась сводкой новостей. «Как сообщают власти Западно-Украинской республики, беспорядки в предгорьях Карпат прекратились. Официальный Львов опровергает слухи о сотнях убитых. По словам представителей власти, имело место несколько мелких стычек между регулярной армией республики и незаконными вооруженными формированиями. В данный момент ситуация полностью взята под контроль. Сообщается о трех убитых и нескольких десятках легкораненых».
Скотч присвистнул:
– Ну ничего себе! Только на нашем участке ребят по сотне положили! И с той, и с другой стороны. И чего это они про танки не говорят?
– О! – воскликнул Дэн. Он продолжал изучать пульт флаера. – Мы попали в правильный флаер, парни! Прямо отсюда можно подключиться к Сети, представляете? Скорость, конечно, не ахти, но нам вполне хватит! – Дэн защелкал клавишами.
Еще будучи «бешеным енотом», Дэн запасся несколькими секретными почтовыми адресами. Взломав четыре крупнейших почтовика, он запустил на них своих «кротов». Эти вирусы сидели тихо, пока на сервер не приходило письмо на его адрес. Вот тут-то «кроты» начинали свою работу. Они резали письмо на несколько частей, шифровали по специальному алгоритму и пуляли каждый фрагмент на другие почтовики. Логи, естественно, сразу чистились. Потом каждый фрагмент путешествовал самостоятельно. Собирал их Дэн вручную. Он-то знал, где искать. Перехватить и собрать такое письмо в принципе можно.
Но это был адский труд. И потом ведь нужно было еще расшифровать его.
Минут через пять Дэн хлопнул в ладоши, привлекая внимание:
– Готово. Для вас видео, Фрэнк!
На экране был Майкл. Фрэнк не сразу узнал его. Загорелый, в цветастой рубахе и колониальном пробковом шлеме. Позади был бесконечный, желтый песок.
– Привет, Фрэнк. Ну и… все, кто с тобой. Не думаю,
Майкл улыбнулся.
– Честно говоря, брат, где-то в глубине души я ожидал от тебя чего-то подобного. У нас ведь с тобой в жилах одна кровь. Ладно, к делу. Я все сделал, как ты просил. Мы в безопасном месте, твоя семья со мной. В мой офис пришли на второй день. Им сказали, что я в отпуске на Багамах. Твой маленький Джонни продолжает учиться. Эллен и я сели за учебники для первого класса. Так что филонить ему не удается. Мы все здоровы. Ждем тебя. Как только получишь это письмо, ответь. Пароль – твоя пиратская кличка. Надеюсь, ты помнишь, как мы играли в пиратов.
Майкл подошел вплотную к камере.
– Чтоб ты убедился, что я не говорю под дулом пистолета, покажу окрестности. – Майкл медленно провернул камеру на штативе на 180 градусов. В объективе был голый песок до горизонта. Метрах в десяти стоял песчаный четырехколесный байк.
– Ваш брат знает, как делаются такие дела, – сказал Гинз.
– Да уж. – Фрэнк мучительно пытался вспомнить свою пиратскую кличку.
– Еще есть письмо для Саффони, – сказал Дэн. – Будем смотреть?
– Давай, – решительно проронил Гинз. – Ответить все равно надо. Они ведь ждут.
На экране возникла объемистая женщина в халате.
– Это, наверное, Летиция, – пробормотал Гинз.
– Серджио, дорогой. У бабушки снова разыгрался ревматизм. Андриано уже пошел в школу, а Мария родила двойню. Дядя Альбано упал с крыши и сломал ногу, теперь он целыми днями лежит и требует каждые два часа бутылку чинзано. В общем, прилетай, дорогой, мы все и особенно маленький Маурицио ждем тебя. Да, чуть не забыла! Ты снова стал дедушкой, поздравляю. Лючия родила позавчера – мальчик. Целую. Ждем.
Все переглянулись.
– М-даа… Если бы компания захотела надавить на Саффони, им бы пришлось готовить для заложников целый автобус.
Несколько секунд команда крепилась. А потом раздался дружный хохот. Не то чтобы они не уважали память покойного Саффони. Просто… Они все еще были живы и могли смеяться, дышать, строить планы на будущее и просто жить дальше. Они пролетели миллиарды километров, ушли от погони, выжили в короткой, но страшной войне. Наверное, если б Саффони все еще был с ними, он бы тоже смеялся, задыхаясь, утирая слезы. И это был бы не тот смех, который рождается хорошей шуткой, это был бы смех просто живых.
– Фрэнк? Вы вспомнили свою пиратскую кличку?
Странная штука. Младшие братья и сыновья всегда все лучше помнят. Для них новый огромный мир только приоткрывает свои завесы. И каждое слово старшего товарища в этом захватывающем путешествии на вес золота. Фрэнк вдруг вспомнил себя. Как сидели они со стариком на веранде за бутылкой. Фрэнк тогда уже считал себя взрослым. А как же? Они были на равных. Фрэнк независимо потягивал сигарету, прикладывался к стакану. У него уже была своя квартира и машина, неплохая работа. Он все пытал старика:
– А помнишь, тогда на озере… – Для него это была первая в жизни настоящая рыбалка. Он запомнил чувство бьющейся на крючке крупной рыбины на всю жизнь. А для отца? Это была, наверное, сотая рыбалка. Потом, когда старика не стало, Фрэнк как-то привез на озеро Майкла. Он помнил только это, что взял младшего брата.
А тот, через много лет, так же пытал Фрэнка:
– Помнишь ту корягу, за которую я сразу зацепил блесну? – Фрэнк не помнил.
«Черт! Какая же у меня была кличка? Золотой Крюк? Что-то вроде этого. Ржавый Крюк! Точно! Ржавый Крюк!» – Фрэнк вспомнил. Он раздобыл в сарае ржавый рыбацкий крюк и гонялся с ним за визжащим Майклом по саду, вопя: «Я всажу тебе эту ржавую железяку прямо в сердце!» Такие уж были игры.