Гангстер

Каркатерра Лоренцо

Со своего места Ангус не видел собаку, но отчетливо слышал шелест листьев и треск сучков под ее ногами, и от этого его улыбка стала еще шире. В былое время Гофер мог отыскать палку, прежде чем его хозяин успевал чихнуть. Теперь, судя по всему, старому бульдогу, как и его хозяину, пора было уйти на покой. Им обоим нужно было последовать примеру Иды Гусыни. Забрать деньги, вооружиться остатками здоровья и убраться из города, прежде чем пуля оборвет его век.

Шелест прекратился, но лишь через несколько минут Ангус поднялся и направился к дереву, за которым скрылась его собака. На ходу он несколько раз свистнул,

но ответа не получил.

— Гофер! — крикнул Ангус, но на звук его голоса оглянулась лишь пара пьяниц, дремавших под скамейками, и молодая пара, обнимавшаяся неподалеку. — Эй, Гофер, — повторил Ангус, — тащи сюда свою старую задницу.

Ангуса отделял от дерева всего один шаг, когда он увидел, что листья под его ногами залиты кровью. Кровь была свежей, и ее было много. Ангус Маккуин сделал еще один шаг и увидел за деревом свою собаку. Гофер лежал на боку, его горло было перерезано. Он все еще дышал, испуская болезненные хрипы, из открытой пасти стекала белая пена, а стекленеющие глаза смотрели в ясное небо.

— Он не стал сопротивляться, — сказал Джерри Баллистер. — Но двуногий английский пес, полагаю, поведет себя по–другому.

Баллистер стоял перед Маккуином, держа в каждой руке по пистолету; врагов разделяла умирающая собака.

— Ты посмеялся над моим предложением, — сказал он. — За одно это ты заслуживаешь смерти.

Ангус яростно всплеснул руками от бессильного гнева, на его глаза навернулись слезы — он давно уже забыл, как это бывает.

— У тебя был счет ко мне, — сказал он через стиснутые зубы. — Собака не сделала тебе ровным счетом ничего.

— Я прикинул, что тебе будет приятнее лежать в могиле не в одиночку, — ответил Баллистер и, оскалив зубы в усмешке, взглянул на собаку.

Ангус опустился на колени и погладил Гофера, собака попыталась потянуться к нему, ее дыхание становилось все прерывистее.

— Закрой глаза, дружище, — прошептал Маккуин, приложив ладонь к разверстой ране на горле. — И будь что будет. Нам с тобой нечего бояться.

— Кроме меня, — поправил Баллистер, приставив дуло пистолета к затылку Маккуина.

Баллистер дважды выстрелил Маккуину в затылок и еще дважды в спину, в область поясницы, посмотрел, как Маккуин упал, а затем повернулся и удалился, оставив его лежать лицом в опавших листьях. Даже умерший, Маккуин продолжал обнимать свою мертвую собаку; пальцы правой руки все еще сжимали черный поводок.

Спайдер Маккензи бегом бросился на звук выстрелов и остановился как вкопанный при виде двух тел. Он успел задремать, когда сидел с газетой под ласковыми лучами солнца, и стрельба вырвала его из блаженного забытья. Теперь он смотрел на труп человека, на которого работал почти всю свою жизнь. Он сглотнул подступивший к горлу ком, с силой провел ладонью по лицу и дважды глубоко вздохнул.

— Прости меня, Ангус, — чуть слышно пробормотал он. — Прости меня. — С этими словами Спайдер Маккензи повернулся и побрел к выходу из парка — искать телефон–автомат, чтобы кто–нибудь приехал и забрал из парка труп Ангуса Маккуина, первого из великих гангстеров двадцатого столетия.

Анджело за стойкой бара «Кафе Мэриленд» налил кофе в две чашки. Потом поставил кофейник на плиту, подвинул одну чашку Пудджу, сидевшему напротив него. Они пили кофе молча. Бар был пуст,

на двери висела табличка, извещавшая о том, что бар закрыт.

— Здорово сделано, — сказал наконец Анджело. — Но и без везения не обошлось. Впрочем, Спайдер заснул не впервые в жизни, и у него было очень мало шансов спасти Ангуса и еще меньше — пришить Баллистера.

— Но ведь у них не было никакой возможности договориться со Слайдером, если ты намекаешь на это, — отозвался Пуддж, поднеся чашку к губам. — У него с Ангусом были такие же близкие отношения, как у нас с Идой.

— Возможность есть всегда, Пуддж, — ответил Анджело. — Главное, чтобы хватило ума назначить подходящую цену. Мы знаем, что Джек Веллс — опасный человек. Если расправа с Ангусом что–то доказала, так именно это. Но мы пока что не знаем, насколько он умен.

— По мне, так лучше всего будет замочить его, прежде чем у нас появится возможность это выяснить. — Пуддж одним большим глотком допил свой кофе. — И чем скорее, тем лучше. Как только в городе узнают, что они разделались с Ангусом, в других бандах решат, что у Веллса все козыри на руках, и мы с тобой не сможем удержать команду.

Анджело протянул руку за кофейником и налил Пудджу еще кофе.

— Команда не развалится, — сказал он, ставя пустой кофейник в раковину. — По крайней мере, наши захотят узнать, есть у нас серьезные планы или нет. К тому же они не могут не понимать, что Веллс не шибко заинтересован в них. У него и без того большая команда. Так что всех других он обязательно вышвырнет.

— Похороны назначены на утро среды, — сказал Пуддж. — На Вудлонском кладбище в Бронксе.

— А как насчет пса? — спросил Анджело.

— Никто не станет возражать, если мы зароем его в одной могиле с Ангусом, — ответил Пуддж. — Я поручу это кому–нибудь.

— Прощание у «Мансона»?

Пуддж кивнул и отхлебнул кофе.

— Начнется завтра в восемь вечера.

— И Веллс с Баллистером приедут выказать свое уважение? — полуутвердительно произнес Анджело. — Ты в этом уверен?

— У них нет иного выхода, — ответил Пуддж. — В первую ночь они не придут, это для друзей и родных. Но, голову даю на отсечение, на второй день они явятся — цветы в одной руке, шляпы в другой.

Анджело наклонился вперед, накрыл ладонью лежавший на стойке кулак Пудджа и посмотрел другу в глаза.

— И мы тоже, — сказал он.

Убийство Ангуса Маккуина задело Анджело гораздо глубже, чем Пудджа. До того, как это случилось, Анджело считал Ангуса неуязвимым, он думал, что страха, который внушал всем этот великий человек, достаточно для того, чтобы воспрепятствовать кому бы то ни было подойти настолько близко, чтобы можно было нанести удар. Это было наивное представление, но оно полностью соответствовало душевному складу Анджело. Поскольку, несмотря на развитый интеллект Анджело и его прирожденную способность читать в душах людей и предугадывать их действия, в их тандеме с другом настоящим, стопроцентным гангстером был Пуддж. Он жил, руководствуясь интуицией и инстинктами, молниеносно реагируя на малейшее подобие опасности, твердо зная, что любое колебание могло стоить ему жизни и что, независимо от того, насколько плотная аура страха окружает его, всегда имеется кто–нибудь, желающий пронзить этот незримый щит пулей.