Гангстер
Шрифт:
Анджело открыл дверь в маленькую комнату и отшатнулся от застарелого запаха мочи и от вида молоденькой девушки или даже девочки, свернувшейся под грязной — когда–то белой — простыней. Рядом с девочкой, в углу измятой постели, лежала коробка из–под обуви, перевязанная шелковым шнурком. Полосы света проходили сквозь грязное оконное стекло и были отчетливо видны благодаря висевшей в воздухе пыли.
Анджело вошел в комнату, шагнул к кровати и сдернул с девочки
— Как тебя зовут? — спросил Анджело.
— Лайза, — сказала девочка неожиданно сильным голосом.
По мнению Анджело, ей могло быть от четырнадцати до семнадцати лет, но свойственный девочкам ее возраста мягкий блеск чистой кожи стерся под действием времени, которое она провела в гнилых объятиях Ральфа Барселли. У нее были тонкие кости, и ее длинные каштановые волосы свисали на плечи, словно пучки соломы. Ее впалые щеки были пепельно–белыми.
— Сколько тебе лет, Лайза? — спросил Анджело, ненадолго отвлекшись на две пустые пинтовые кружки из–под виски на прикроватной тумбочке.
— А это зависит от того, кто вы такой, — ответила Лайза, опершись на локоть; ее маленькие грудки выпятились.
Анджело вытащил из кармана жилета нож, со щелчком раскрыл его, держа руку с ножом у бедра. Он присел на край кровати и схватил свободной ладонью Лайзу за подбородок.
— Кем он тебе приходится? — спросил Анджело, кивнув головой на открытую дверь позади него.
— Кого вы имеете в виду? — Взгляд Лайзы перепрыгивал с лица Анджело на шестидюймовый нож в его руке. — Ральфа? Он только друг. Когда мне некуда было податься, он разрешил мне остаться здесь.
— Здесь? — переспросил Анджело.
— Ну, вашим вкусам, я думаю, это место не подходит, но здесь намного лучше, чем там, откуда я пришла, и гораздо лучше, чем на улице.
— У тебя семья какая–нибудь есть? — Анджело убрал руку от лица девочки.
Лайза пожала плечами:
— Я бы их семьей не назвала. А жить с Ральфом — это, конечно, не рай, но и не ад.
— А где может быть твой рай? — спросил Анджело.
Впервые за все время разговора Лайза улыбнулась, тонкие лучи солнца отразились от ее пожелтевших от табака зубов.
— Там, где много красивых гор, — сказала она. Ее пустые глаза глядели мимо Анджело, куда–то в сторону закрытого окна. — Когда я была маленькой, я часто представляла себе это место. Там на свободе бегают лошади и со скал текут холодные ручьи. Я не знаю даже, есть ли где–нибудь такое место, я просто его себе представляла.
Анджело поднял нож, потянулся через кровать и достал коробку. Одним быстрым сильным ударом он разрезал шнур и защелкнул лезвие. Сняв крышку коробки, он вытащил пачку купюр,
— Иисус Христос! — воскликнула Лайза. Она села на постели и глядела на деньги в руках Анджело. — Никогда не думала, что у Ральфа столько денег.
— У него их нет, — ответил Анджело, продолжая подсчет.
Он сложил купюры в аккуратную пачку, отсчитал триста долларов десятками, а все остальное бросил обратно в коробку.
— Оденься, — сказал он. Он встал, посмотрел сверху вниз на Лайзу и протянул ей пачку десяток. — Собери свои вещи. И возьми эти деньги — купишь билет на поезд. Езжай, ищи свои горы.
— А как быть с Ральфом? — Лайза с трудом выдавила из себя слова: во рту у нее внезапно пересохло.
— Я поговорю с ним, — пообещал Анджело.
Лайза спрыгнула с кровати и повисла на шее Анджело, чуть не сбив его с ног.
— Чем мне вас отблагодарить? — прошептала она ему на ухо.
Анджело взял ее за подбородок и посмотрел в глаза.
— Отблагодаришь, если забудешь о том, что вообще когда–либо здесь была, — сказал он. — Я хочу, чтобы этого даже в памяти не осталось.
— Что это ты так завозился? — спросил Пуддж. Он стоял за спиной Ральфа, положив одну руку ему на плечо. — Зарыл он там эти деньги, что ли?
Анджело подошел к Пудджу и вручил ему обувную коробку.
— У него не хватает трех сотен, — сказал он.
— Да быть того не может! — крикнул Ральф. Он смотрел то на Анджело, то на Пудджа, его бросало в дрожь то от страха, то от ярости. — Пуддж, я не знаю, что там задумал твой приятель, но я своими руками клал деньги в эту коробку! Всю сумму.
Пуддж хлопнул Ральфа коробкой по затылку, взял деньги в правую руку и бросил коробку на пол.
— Всей суммы в моей руке нет, — сказал он. — А отдать мне половину, это все равно что не отдать ничего.
— Парни, не надо из меня совсем уж дурака делать! — умолял Ральф, по его лицу струился пот. — Если вы хотите забрать все мои деньги, то подождите до другого раза, дайте сейчас хоть с долгами расплатиться.
— Ты нам должен. Три сотни, — заметил Анджело.
Ральф встал и ткнул дрожащим пальцем в Анджело.
— Сукин ты сын! — завопил он. — Ты сам знаешь, что деньги были там. И их взял либо ты, либо эта маленькая потаскушка в моей кровати.
— Когда я вошел в комнату, коробка была закрыта, — ответил Анджело, — девчонка к ней и близко не подходила.
— Что вы будете делать, Пуддж? — спросил Ральф, повернувшись спиной к Анджело.
Несколько минут Пуддж пристально смотрел на Анджело, а затем кивнул. Он сложил деньги и запихнул их в боковой карман пиджака.
— Я окажу тебе милость, — сказал он.