Галдящие «бенуа»

Бурлюк Николай Давидович

Бенуа. Что и в этом явлении кроется новый призыв к поступательному движению, к соединению своих усилий с усилиями самых передовых и самых прозорливых художников. Кто теперь станет рабски копировать иконы, — будет просто жалким эпигоном, имитатором и «провинциалом». Кто же поймет, что иконы говорят (и говорят особенно громко и веско) то же самое, о чем стали говорить Гоген, Сезан и сейчас говорят «кубисты» [2] , те могут выйти на широкую дорогу… и те «останутся в Европе», верными ее принципам.

2

Конечно,

заграничные, те, с коими г-ну Бенуа и присным не придется конкурировать, те, коих хвалить не опасно, все равно их никто не видит. О хитрость!

Бурлюк. Вот окончание последнего фельетона А. Бенуа. Казалось бы, что мы Молодые, и Новые, должны были бы радоваться, ведь здесь похвалы — одобрение, полное понимание. Но «хитрый данаец» — я же привел выдержки из ваших речей — я выяснил ваше настоящее искреннее отношение к Новой красоте, я показал мотивы признания вами «Гогена и Сезанна и кубистов» (только чтобы свести на нет наше значение — убить нашу жизнь), чтобы превратиться из нашего ученика — до сего дня в Новом искусстве вы им были — в нашего учителя, вы ведь заучили имена авторитетов. Волк, гримированный овцой — другом нового искусства — в вашу искренность никто не верит — это заигрыванье, это политика!..

Молодое русское искусство стало на ноги — у запада и в искусстве великом народном нашей отчизны — мы научились одной великой истине: что нет определенного понимания (и не может быть): формы, линии, цветовой инструментовки; что то, что мы говорите о содержании, об одухотворенности, об идейности — (как фабуле — пристегнутой философии) — есть высшее преступление пред истинным искусством. Что нет определенного понятия: красота. Что ложны и деспотичны слова: «хороший вкус», «хороший рисунок» — и т. д.

И что есть единственный путь: «есть ли искание новизны»?

Есть единственное оправдание: дать вид и род красоты, мало или не выявленный до сих пор!

Что надо быть смелым и в искании, и в отрицании.

Что надо бояться авторитетов. Что надо верить и в свое искусство, и в искусство своей родины.

Что Россия не есть художественная провинция Франции!

Что пришла пора провозгласить нашу художественную национальную независимость!

«Будет вам кланяться

роже басурманов».

Хлебников.

Что надо ненавидеть формы, существовавшие в искусстве до нас!

Что природа и «я» — единственные авторитеты. И что критики — злейшие недруги, и только в рядах искренних зрителей возможно искать поддержку и сочувствие.

Бенуа. Главнейшими событиями в художественной жизни за истекший год являются следующая:

Смерть похитила чудесного нашего живописца Н. Н. Сапунова, самого подлинного колориста среди русских художников, волшебника, заставлявшего краски звучать и петь в чарующей музыкальности.

Такие же чудесные таланты, специально созданные для стен, как Петров-Водкин, Стеллецкий. Рерих, — продолжают ожидать достойного себе применения, да и многие другие могли бы себя показать в более ярком свете, и тем самым оздоровилась бы вся атмосфера нашей художественности. Недостаток в авторитете, отражающийся в «хулиганском тоне» некоторых крайних левых элементов, в возникновении бесчисленных «изуверских сект», в слепой погоне за последним словом Запада, недостаток в влиянии старших на младших, недостаток выдержки в младших — объясняется именно тем, что старшим не дается себя проявить вполне. Как ни

печальна участь Врубеля, однако, Петрову-Водкину или Стеллецкому приходится еще завидовать ей, ибо все же Врубелю что-то дали сделать, тогда как им ничего не дают. Неужели и столь блестяще себя заявивший на выставке конкурентов Шухаев или на выставке в Москве «Мир Искусства» А. Е. Яковлев разделят их печальную участь?

Бурлюк. Но не всех представителей нового ругательски ругает Бенуа — те кто тянется в хвосте истинно нового, различных трусов смелости и новизны Бенуа искренне одобряет. Жалкие недоучки — Стеллецкий и Петров-Водкин — заслужили его полное признание. Первый изобразитель — «вермиллионных коней» слава Богу, что ни одна «общественная» стена не изуродована этой нечистью — по этому переулку нельзя было бы без тошноты проезжать.

Слава Богу, что найден наконец «кто виноват»?

Еще в «истории Русск. Живописи», да и потом неоднократно г. Бенуа указывал, что русские художники «просто ленивы» — это было еще тогда, когда в России «изуверских сект» не было. Теперь же, слава Богу, нашелся виновник. Этот виновник:

I. Недостаток авторитета: «субординация» «руки по швам»! не сметь, не соглашаться, что Петров-Водкин или Стелецкий или Калмаков — гении и заслуживают какого-либо внимания.

II. «Хулиганский тон»; — но с волками жить — по волчьи выть. Кто ему нас научал? — от кого мы узнали «возможность» словесного оплевыванья, как не из ваших отчетов о нас. Мы подняли ваше же орудие. Конечно, вам было бы приятно в нашем лице иметь беззащитных овечек, а не строптивых козлиц, чтобы подвести нас к милым вам корытам Врубеля и Репина.

III. «Слепая погоня за последним словом запада» — одним словом «сквозить», «тянет» — Бенуа хотел бы такого уюта — мечтает о «затхлости атмосферы», для них все еще Россия — «тараканий теплый угол», где г-да Шухаев и карикатурщик жалкий А. Яковлев (он-то уж не признан — признание за пятачок) — в глазах Бенуа «чудесные таланты», чуть не пророки нового. О, жалкое столичное самоутешение! Опомнитесь! проснитесь г-да Бенуа!

IV. «Недостаток влияния старших на младших». О! Господи! Мало ли А. Н. Бенуа «влиял» на нас, посчитать только количество печатных строк, отмеченных конторой газеты «Речь». Строк, написанных кроме всего прочего еще в доброй отеческой надежде остановить развитие «нового искусства», «просветить» «молодых», залить грязью (не поливка ли?) ростки молодого сада.

Бенуа. В мире независимых и «принципиально левых» художников продолжается та же ристалищная горячка, которой отмечены были первые выступления всевозможных «Голубых роз», «Треугольников». «Ослиных хвостов» и т. п. кружков. В этой сфере художественной жизни перевес несомненно остается за Москвой перед Петербургом. Скромную выставку «Союза Молодежи» и рефераты гг. Боброва, Кульбина и Д. Бурлюка ни в каком случае нельзя сравнивать с тем «сплошным скандалом», что вот уже годами тянется в первопрестольной. Весной там дошло даже до рукопашной. Там же поддерживаются сношения с парижскими вождями левых. Но в общем нельзя сказать, чтобы наша à tout prix передовая молодежь подавала серьезные надежды. Во всем этом слишком много шума, из за которого невозможно расслышать, что творится дельного. О каждым годом ожидаешь, что вот-вот начнут выясняться наиболее сильные индивидуальности и наиболее серьезные задачи. Но до сих пор мы присутствуем лишь при каком-то легкомысленном «параде», — а это начинает приедаться и подрывать доверие ко всему движению.