Галатея
Шрифт:
Лишь нами сотворенные модели,
Измучавшись в стараниях своих
Выть, хоть чуть-чуть, похожими на них,
И героиня наша неспроста
Не отпускала карандаш с листа:
Она, как будто богу телеграмму,
Спеша писала сложную программу,
Которая, ей верилось, сумеет
Реальной сделать странную идею
Не человек – а импульсов поток,
Не крови пламя – а электроток,
Блуждающее в дебрях сотен схем
Одно из порождений ЭВМ,
Рожденное
Чем обернется – водевилем драмой
Ее любви бесплотная модель?
Непредсказуема заране жизнь идей
Но наша героиня не гадала -
Она уже любила и мечтала,
Программу, как безумная писала -
Из мысли Идеал свой создавала.
Ведь, в сущности, стремимся мы творить,
Чтоб результат творения любить…
На что она надеялась?..
На чудо…
Лишь для надежд оно и нужно людям.
ГЛАВА 3
И долгой» темной, заунывной нотой
В нем беспросветно выла тишина.
Душа сама в себя погружена
И жаждет! Жаждет без конца чего-то!
Еще вполне себя не осознав,
Еще в небытии одной ногою
Она болит… Она свербит и ноет
В предощущенье, что навек одна,..
Еще не понимая почему,
Еще не обольстив себя надеждой,
Она страданье ощущает прежде,
Чем радость жизни осветит ей; тьму.
Не потому ли, что уже познала
В себе недостижимость Идеала?
Вдруг взрыв!.. И боль!.. И свет!.. И стон!
(На пульте тумблер «Звук» включен)
И страх: назад! Во тьму скорей!
Страх – все громадной! Боль острей!
«0 боже! Мальчик бедный мой
Что сотворила я с тобой?!
Неужто где-нибудь ошибка?!
О, как ты смотришь – слепо, дико!»
Так, не спуская глаз с дисплея,
И задыхаясь, и бледнея,
Его рожденье наблюдала,
И как помочь ему не знала.
Как страшен свет, и миг протяжен!
Как мир, его призвавший, страшен!
Как чужд! Как странен, незнаком!
Навис громадным пауком,
Опутал тело паутиной
Десятков тысяч схем -
Машина
Навек пристанище его
Души бессмертной и живой.
Он знал об этом априори
И был судьбе своей покорен.
И мы в сетях своей судьбы
Законов бытия рабы,
И все же страшен миг рожденья!
Жизнь – невозможность отступленья,
Жизнь – невозможность повторенья,
Жизнь – это… жизнь! Ей равной нет…
Итак,
Изображенье на экране
Явило тела очертанья -
Он, не таясь, предстал пред ней
В прекрасной наготе своей.
О, как она его ваяла!
Скульптуры, фрески изучала.
Не бог – Художник создавал
Из черт прекрасных Идеал.
Она ж, познав его законы,
Дала машине электронной
Тех черт богатый матерьял.
И он, просеянный сквозь сито
Законов, формул, алгоритмов
И снова воедино слитый,
Ожившим Идеалом стал,
Теперь смотря с телеэкрана.
А ей подумать было странно
Что больше нет нигде его,
Что это лишь фантом живой…
«0 чудо! – думал он, – я вижу!
Я мыслю! Чувствую и слышу!
Но где же, что же, кто же я?
Темна загадка бытия.
Кто предо мной? Она прекрасна!
Но где ее экран неясно?
О, как ее свободно тело!
Подвижны руки, рот, глаза…
Экрана нет! Так вот в чем дело!..
Но без экрана жить нельзя!
Его лишь чудное свеченье
Рожает в мир изображенье
Живу? Живу! Мой ум! Мой голос!
Посмею ль с ней заговорить?
О, что со мной – боязнь иль гордость?..
Как странно жить… Как чудно жить!
Скажи мне, кто ты?
Правда ль? Сказка?
Иль одиночества полет?
В твоих глазах и боль, и ласка,
И страх, что этот миг пройдет,
Что пред тобою – привиденье
Иль, в лучшем случае, твой сон…
Скажи мне – я твое творенье?
Тобой ли я на свет рожден?
Я ощущаю, сколь мы разны
Я ль – существо, иль ты – мираж?
Кто я?.. Не твой ли странный праздник?
Твоей мечты покорный страж?
Она молчала, улыбаясь,
: Он говорил! Не с кем-то с ней!
И впрямь как будто бы во сне
Идея странная сбывалась.
– Мой мальчик, бедный, милый мой, -
Заплакав вдруг, она шептала, -
Какое счастье! Ты – живой!
Ты будешь жить! Я это знала!
О, как я верила, любя!
Мир был безрадостен и скучен,
И ожиданием измучен,
Пока в нем не было тебя.
О, да! Ты мой! Ты мой покуда,
Сгорев не кончится мой век.
Ты вечен, ты не человек,
Ты – праздник мой! Ты – радость! Чудо!..
– Назови меня! Дай мне имя!
Окрести устами своими!
Страшно в мире мне жить без имени!
Назови меня! Назови меня!..,
Даже самая малая малость
В мире кем-нибудь называлась