Галатея
Шрифт:
Снежинки кружились,
Пылая, как жаркие звезды,
И бредил оттенками цвета
Расплавленный воздух,
Как будто вселенский художник
Волшебною кистью
На холст мирозданья
Швырял откровения истин…
И расцветали над Землей цветы
Невиданной доныне красоты?
И превращались серые дома
В чудесные дворцы и терема!
И каждая надежда и страданье
Вдруг
И письмена отчаянья померкли,
И прежний смысл вдруг потеряли мерки,
В которых был давно измерен мир,
Поблек надежд затверженный кумир.
Забилось сердце радостно и жадно!
И стало ясно – перед ней Снежана -
Редчайшее явленье на Земле -
Открыла красоту свою во мгле.
Всемирные усилия ученых
Не объяснили суть ее законов.
И, словно им за это в наказанье,
Она не поддавалась предсказанью.
Однако полюбил ее народ,
Что ни Зима – ее прихода ждет.
Все говорят – она приносит счастье.
Да что там окна?! Сердце, душу настежь!
Пред красотою преклонив колени,
Внимать ее чудесному явленью!
А мир дремал, стонал, сопел, храпел -
Устал народ, и утром на работу.
Зрить красоту – тягчайшая забота,
Она для тех, кто сон прервать посмел.
И наша героиня у окна
Была пред чудом в городе одна.
Везенье в том ее иль невезенье?
Кто выбирает – случай иль судьба?
Ильи наше к Идеалу устремленье?
Покорность дарит счастье?
Иль борьба?..
Мороз крепчал. И даже одеяло
Ее уже нисколько не спасало,
А затворить окно – превыше сил!
Превыше сил – по собственной же воле
Вновь заковать саму себя в неволю
Привычных стен, где душен сон, как пыль,
Она скорее потеплей оделась -
Ей спать уже ни капли не хотелось -
Сапожки, шубка, шапочка и шарф!
Скорей! Скорей! На волю! Петь! Дышатъ!…
…Она танцевала под радужным снегом горящим,
Ловила губами снежинок летящие звезда,
В прекрасном мгновенье меж будущим и настоящим
Шептала, как пела: Не поздно, не поздно, не поздно!..
Не поздно вдыхать этот сказочный воздух морозный,
Не поздно влюбляться! И жить безоглядно не поздно!
Не поздно искать, находить и терять, и терзаться!
Не поздно душой и ладонями чуда касаться.
И как бы его ни назвать – без названия ясно -
Не поздно его разглядеть, прозевать его – страшно!
Она танцевала под радужным снегом горящим,
Ловила губами снежинок летящие звезды
Прекрасно мгновенье
И в нем никогда раствориться не поздно, не поздно!
Вдруг жаром ее опалила идея!
Пигмалиона создай, Галатея!
Создай, Галатея, Пигмалиона -
Душой одинокой, на смерть обреченной!
Создай из любви, из молений бессонных,
Создай из надежд, в пустоту устремленных,
Из слез бесполезных, безудержных чаяний,
Создай из отчаянья и одичания,
Из страха, из страсти, из одиночества
Создай, как поэму, создай, как пророчество.
Из недостижимого идеала,
Который годами в себе создавала.
Из мрака и света души раскаленной
Создай, Галатея, Пигмалиона!
" 0, боже! Ведь я ничего не умею!
Я смертная женщина – не Галатея!"
ГЛАВА 2
Жизнь разделилась на две части -
И не поймешь, в которой счастье…
Прошла неделя… И вторая…
От нетерпении сгорая,
Она творила день за днем,
Все время думая о НЕМ:
Пусть только дух она создаст,
Но этот дух ей скажет: «Здравствуй!
Твоей любви святая власть
Мне жизнь дала. Спасибо! Властвуй!»
Не спросит глупо! « Как дела?»
А спросит чутко! «Чем жива?
Я ждал тебя… А ты ждала?"
И запоет в степях трава!
Зашелестит в лесах листва!
Как солнца свет, ее кумир
Собой заполнит целый мир!
Все в нем узнает, все поймет
И к счастью время повернет…
Пределов радужным мечтаньям,
Конечно, не было… Жар тайны
Надеждой душу согревал,
Томил, обуревал и звал.
Вдруг жить ей стало хорошо!
Что нужно в жизни нам еще?.,,
Она давно не вспоминала
О грустной песне, что терзала
Ей душу холодом своим,
Вобравшим холод тысяч Зим…
Нельзя оказать, чтобы забыла
Она о том, что в жизни было -
О страсти, нежности, надежде,
Но стало ясно – было прежде,
Теперь звучат иные звуки,
Грядут иной надежды муки…
Чтоб были в жизни чудеса реальны,
Их надо делать профессионально…
В их институте, в частности, в отделе
Математические строили модели,
В которых мир под светом сложных формул
Вдруг обретал законченные формы,
Со скрипом приближаясь к Идеалу:
Познание – Гармонии начало.
Любая мыслъ, по существу – модель,
Прообраз мира, плод его и цель…
Друг в друге любим мы, на самом деле,