G.O.G.R.
Шрифт:
– Кого шукаете, соколики? – и пошлёпала назад.
– Э-э, скажите, пожалуйста, вы не знаете, где живёт Виктор Додин? – спросил Пётр Иванович.
– А, Витька, оглашённая голова, – скрипуче проговорила бабулька. – Вин там, в Кайдашихи хату знима. То пройдэтэ чуток вперёд и на першом повороте завернёте. Дом – пятый, с краю, злива.
– Спасибо, – поблагодарил бабульку Серёгин.
– Не за що, – улыбнулась та беззубым ртом, и пошла своей дорогой.
Пётр Иванович и Сидоров пошли по показанному пути. Сзади оставались разнообразные избушки за разноцветными заборами. Возле одного
– Не бойся, он не кусается!
Сидоров только фыркнул. «Чуток» до первого поворота растянулся почти на полкилометра. В каждом дворе милиционеров злобно облаивали сторожевые собаки. В угловом дворе, возле поворота, чёрный псище подлетал над забором, рыча, словно лев.
«Дом – пятый, с краю, злива» был чистенький, свежепобеленный. Заборчик, хоть и низенький, но аккуратно выкрашен синенькой красочкой. Из небольшой красной будки выглядывала какая-то совсем не злая, пушистая собака.
Пётр Иванович постучал в калитку. Тут же дверь домика распахнулась и выскочила маленькая, бойкая старушонка в пёстром платке и резиновых сапогах.
– Здоровеньки булы! – бодренько выкрикнула она, подбегая к калитке. – А вы до кого?
– Скажите, у вас живёт Виктор Додин? – поинтересовался Пётр Иванович, показав удостоверение.
– У мэнэ жив! – сказала старушонка (она, наверное, и была Кайдашиха). – Та зараз, учора ввэчери пойихав!
– На долго?
– Выйихав вин вид мэнэ, у город подався. Каже, работу знайшов. Зибрав чемоданы, та й тилькы пьяты засверкали! Да чого вы стоите на вулыци? Заходьтэ, я вас мэдом прыгощу та пырижкамы! – и Кайдашиха принялась отпирать калитку.
– Спасибо, конечно, – выдохнул удивлённый Кайдашихиным гостеприимством Серёгин. – Но мы не можем. Извините нас…
Кайдашиха ещё долго смотрела Петру Ивановичу и Сидорову вслед. А потом взялась колупаться в своём огороде.
– Беспечная старушка, – заметил Сидоров.
– Старушка – старушкой, – покачал головой Серёгин. – А вот Додик ушёл. Надо бы ещё поговорить с Гариком, он сделался сговорчивей. Он должен знать все квартиры Додика.
– Светленко зачем-то приезжал в дом, где жил Гарик, – напомнил Сидоров. Скорее всего, он тоже знаком с Додиком.
Пётр Иванович не видел Светленко. Ну, не растворился же он в воздухе?! Значит, зашёл в какую-нибудь квартиру. Сидоров не слышал, как дверь открывалась? Да сейчас такие двери делают – с дистанционным управлением даже! Пётр Иванович собственными глазами видел такую дверь!
Они подъехали к дому Гарика. Во дворе – пусто: в будний день взрослые – на работе, дети – в школе. Только на лавочке у подъезда сидят три старушки. Пётр Иванович остановил «Самару» рядом с новеньким, блестящим джипом «Лексус». До чего же обшарпанно и тускло выглядела служебная машина по сравнению с этим роскошным атрибутом «красивой жизни»!
Пётр Иванович и Сидоров приблизились к подъезду. Ух, как недоверчиво посмотрели на них старушки! Когда Пётр Иванович показал им милицейское
– Так, вы ж его забрали, – произнесла одна бабушка (это была его соседка).
Насчёт Додика та же бабушка сказала, что он «иногда заходил к соседу, но жил где-то в другом месте. А на днях приходил, спрашивал про Гарика, а потом ка-ак кинется на меня, когда я сказала, что он в милиции!»
А вот, Светленко никто из них не видел. Бабули только головами покачали.
На первом этаже милиционеры столкнулись с каким-то мужчиной, который выскочил вдруг из одной квартиры и собирался спуститься по лестнице. На нём была модная сейчас куртка «под гонщика», чёрная, с белыми и красными вставками и с логотипами марок машинного масла. Пётр Иванович и ему показал фотороботы Коли, Додика и Гарика.
– Носатого видел, и толстого тоже, – ответил он. – А этого – нет. Я, вот, только что купил квартиру, ремонт делаю, – он кивнул на новую дверь, которую, судя по отбитой штукатурке вокруг проёма, поставили недавно.
Потом он сказал, что опаздывает на работу, и выбежал из подъезда на улицу.
Сидоров разглядывал подъезд.
– Он где-то тут, на первом этаже пропал, – проговорил сержант, остановившись возле дворницкой.
Пётр Иванович постучал в дверь. Похоже, что дворника не было на месте, потому что в дворницкой висела мёртвая тишина.
– Не стучитесь! – это сказала женщина, которая выбралась из лифта. – Дворничиху уволили вчера. Потому что пила, и двор не убирала! Тьфу!
И женщина двинулась вниз по ступенькам, чтобы выйти из подъезда.
Милиционеры ещё побеседовали со старушками на лавочке. От них они узнали, что этот дом построен на фундаменте разрушенного монастыря, и что в подвале такие запутанные катакомбы, что их даже на план пожарной эвакуации их не смогли нанести. А однажды там пропал сантехник. Иногда в подвале пытались селиться бомжи, но и они тоже пропадали спустя некоторое время.
– Сантехника разыскивали? – поинтересовался Серёгин.
– Да, спускались туда, милиция спускалась. Участковый, и ещё там были, следователь, по-моему, – отвечала, опять же, соседка Гарика. Она, видимо, была самая подкованная в том, что происходило в доме. – Так, они походили минут пять, и вылезли. Сказали, что там, этот, лабиринт.
– И всё, больше не искали?
– Плюнули! Пил сантехник. Они и подумали, что сам потом вылезет.
– И что, вылез?
– Не вылез, родимый, пропал!
– А у кого ключи от подвала? – спросил Сидоров
– В ЖЭКе ключи. Только вас туда не пустят. Опечатали подвал. Говорят, засыпать будут пещеры те.
Надо же! В обычной, не новой уже, девятиэтажке и вдруг – пещеры! Да, этот дом выглядел несколько иначе, чем все остальные, имел несколько другую форму. Но, можно же списать это на причуду советского архитектора! Сейчас, вон, какие дома строят – и плавучие, и вертящиеся!.. А слазить – придётся. Как-нибудь выбить ключи, и – слазить. И с участковым тем поболтать...