G.O.G.R.
Шрифт:
Мимо окошка, в котором затрепетал свет свечи, медленно проплыло нечто серое, полупрозрачное и зловещее. Оно приблизилось, покрутило почти что невидимым подобием головы и заглянуло в окошко, в щель между двумя занавесками. Увидав, как внутри, в комнате, Филлипс избавляется от маскировочного костюма, нечеловеческая нежить издала хищный смешок и, превратившись в ничью тень, стремительно удалилась в лес…
====== Глава 15. Решено разобраться. ======
Пётр Иванович и Сидоров приехали в Краснянский райотдел милиции и сидели теперь в кабинете его начальника полковника Соболева. Соболев был высок и усат, он смотрел на своих «гостей» удивлённым взглядом,
– Как? – вопрошал он, разгуливая по своему кабинету из одного угла в другой. – Неужели и у вас – черти?? Я понимаю, Зайцеву они мерещились – так у него образования – девять классов и школа милиции. Но вы-то следователь, – надвинулся он на Серёгина. – Институт, наверное, закончили. Какой чёрт, я не понимаю?!
Пётр Иванович пытался объяснить Соболеву, что они с Сидоровым напали на след опасной банды, но пришлось рассказать про «мистический» выборочный гипноз. Соболев в своё время наелся мистикой – Зайцев доводил его до белого каления своим чёртом, которого, по мнению «нормального человека», не существует в природе. Однако выпроводить Петра Ивановича за дверь и попрощаться с ним ему не удалось: Серёгин защитился материалами тридцать седьмого дела и застопорился в кабинете у Соболева надолго.
Полковник Соболев даже расщедрился и выделил Серегину опергруппу из семи человек, компрессор, осветительный кабель, два автогена и циркулярную пилу – чтобы устранить металлическую дверь в подвале «Хозтехника».
Уже через два часа у Чёртового кургана во всю гудел и рычал компрессор, куст над холодной пещеркой был срезан циркулярной пилой, а внутрь пещерки протянут осветительный кабель. Несколько десятков ламп водворили свет в тёмный подвал. Семь человек гуськом спустились по крутой каменной лестнице в неизведанное подземелье и вскоре достигли железной двери. Двоих Серёгин оставил снаружи – наблюдать за компрессором и поддерживать связь. Двое оперов, которых выделил Соболев, несли по автогену, а Сидорову доверили циркулярную пилу.
– Начинаем, – не мешкая скомандовал Серёгин, косясь на блестящую в электрическом свете дверь.
Из двух автогенов с воем вырвалось пламя, заскользило по гладкому голубоватому металлу. Опера работали не меньше получаса, даже вспотели, таская тяжёлые паяльные лампы, но разрезать монолитную дверь так и не смогли.
– Хватит, – сказал Пётр Иванович, остановив работу.
Серёгин подошёл к двери и отметил, что на ней нет и царапинки, а когда решился дотронуться до неё – обнаружил, что дверь даже ни капельки не нагрелась! Металл оставался холодным и зеркально гладким, словно дверь только что поставили!
– Черти… – раздражённо пробормотал Серёгин, а потом отдал новую команду: – Саня.
Сидоров сделал большой шаг вперёд и включил циркулярную пилу. Пила засвистела и завыла, сержант приблизил её к двери и принялся распиливать. По подземелью распространился запах горелого, из-под пилы Сидорова во все стороны летели искры, но дверь всё не желала поддаваться – даже циркулярная пила не смогла оставить на ней и тоненькой царапинки!
– Вот это – номер! – буркнул Серёгин, когда Сидоров, потерпев поражение, отошёл от «марсианской» неуязвимой двери и выключил пилу. – Не открывается! Что же делать, что же делать… – раздумывая, Серёгин закружился по освещённому подземелью, глядя вниз, на свои башмаки.
Два милиционера из Краснянского РОВД скучали возле ревущего компрессора. Один от нечего делать обдирал на склоне холма одуванчики, а второй – просто сидел и глазел в макрокосм.
– Эй, Толян, смотри, – пробормотал один, кивнув на затихший агрегат. – Чего это с ним?
– А я знаю? – фыркнул второй и достал рацию, чтобы связаться с Серёгиным.
Команда Петра Ивановича в подземелье погрузилась в полную темноту. Неожиданно погасли все лампы, которые питались от компрессора, и Серёгину пришлось нашарить в кармане фонарик и зажечь его. По серым, покрытым пыльным налётом стенкам заплясали многочисленные чёрные тени. А одна, кажется, помахала Сидорову ручкой…
– Что случилось, что случилось… Да у нас тут темно, как… не буду говорить где! – ответил за Серёгина Сидоров. – Это я у вас хотел спросить, что вы с компрессором сотворили??
– Ничего… – пролепетал милиционер по имени Толян, глядя на «уснувший» по непонятной причине компрессор. – Он сам взял и заглох…
И тут вдруг компрессор как-то странно запыхтел, а потом – из его мотора вырвался маленький язычок оранжево-жёлтого пламени.
– Горит! – пискнул второй милиционер, по фамилии Хомякович, и подбежал к компрессору, пытаясь забросать его землёй.
Сидоров услышал в микрофоне рации его голос и сразу же заволновался:
– А что у вас горит?
– Где горит? – это к Сидорову подбежал Серёгин и вперил фонарик прямо сержанту в лицо.
– Ы… – пискнул Сидоров, отталкивая фонарик, который светил ему в глаза. – У них там, кажется… компрессор загорелся…
– Быстро все наверх! – скомандовал Пётр Иванович, как настоящий адмирал, и поспешил обратно, к лестнице, чтобы вылезти из пещеры.
Сидоров поспешил вслед за Серёгиным, рассекая холодный мрак подземелья лучом фонаря, а за Сидоровым потянулись и милиционеры из Краснянского РОВД, потащили свои паяльные лампы и циркулярную пилу. Сидоров, как обычно, соблюдал «правило Сидорова», но, как обычно, нарушил его и глянул в боковой ход. А из могильного мрака на него плотоядно сверкнули Горящие Глаза, и Сидоров уверен, что на этот раз они ему не померещились…
Когда вылезли из подземелья – от компрессора осталась лишь чёрная кучка оплавленного металлолома, наполовину засыпанная землёй. Это Хомякович засыпал: пытался сбить пламя.
– Что произошло? – осведомился Серёгин, разглядывая то, что всего полчаса назад являлось компрессором.
– Сгорел… – вставил Сидоров, а его фонарик до сих пор был включен.
– Сгорел, – повторил Хомякович. – Я закапывал, а он – никак, вот и сгорел…
– У вас есть эксперт-механик? – осведомился у Хомяковича Пётр Иванович, желая выяснить причину возгорания компрессора.
– Нету, – ответил Хомякович. – Позавчера заявление написал и в город уехал.
Пётр Иванович пред сиим препятствием не отступил: он решил позвонить в Донецк, к себе в РОВД, и вызвать в Верхние Лягуши Хлебоедова. А заодно – и показать ему следы шин в подземелье. Ещё Серёгин запретил переносить куда-либо останки компрессора, а велел Сидорову обмотать жёлтым скотчем ближайшие деревья и отгородить от «внешнего мира» тот участок, где они лежали.
Милиционеры из Краснянского РОВД уехали обратно в Красное, а Пётр Иванович решил ещё раз посетить Семиручко. Председатель сельсовета работал до пяти часов вечера, а часы Серёгина показывали только три, вот Серёгин и решил к нему наведаться и расспросить про Зайцева, про Свиреева, который притворялся Шубиным и про тракториста, чья фамилия из уст «свергнутого» следователя прокуратуры звучала, как «Ме-е-е-е!».