G.O.G.R.
Шрифт:
Сидорова забила крупная дрожь, выступил холодный пот. От страха он не мог бежать – ноги были, как из ваты.
– Я тебя съе-е-ем!.. – повторил тот же самый голос.
– А-а-а-а!!! – во всё горло заорал Сидоров. – Привидение!!! Пётр Иванович, привидение!!! Спасите-е!!
Сержант со всех ног бросился наутёк, выронив фонарик. Световое пятно заплясало по потолку и стенам, ещё больше пугая беднягу. Вдогонку ему неслись крики и улюлюканье, а тот, кто давился смехом, позволил себе расхохотаться от души! Звонкий, заливистый смех казался Сидорову адским хохотом дьявола.
– А, трус, смотри, штаны не потеряй! – кричал кто-то вслед убегающему Сидорову. – Мало каши ел! Давай, давай,
Сидоров запрыгнул на стог, птичкой вылетел наверх и чуть не сбил с ног Петра Ивановича.
– П-привидение… – заикаясь, выдавил сержант. – Там, в подземелье!
– Какое привидение?! – опешил Серёгин, разбросав от удивления чертежи и планы.
– Жуткое, кошмарное, глазастое! – кричал Сидоров. – Оно меня съест! Нужно завалить ход, пожалуйста!
– Да погоди ты! – одёрнул сержанта Пётр Иванович, подбирая с пола рассыпавшиеся бумаги. – Расскажи нормально!
– Иду я, и-иду я… и слышу шум… – прокряхтел Сидоров. – Я обернулся и увидел глаза…
– Какие ещё тебе глаза?
– Просто, глаза горящие…
– Ну, чего ты сразу! Может, это и не глаза вовсе, а гнилушки, или светлячки! А ты сразу – привидение!
– Да я сам думал… – не мог отдышаться Сидоров. – Но оно сказало: «Я тебя съем!» И я его осветил… Оно просто кошмарное, это – привидение!
И, как бы в подтверждение слов Сидорова, из подземелья раздалось загробное:
– Съе-е-ем!
– А ну-ка, я сейчас посмотрю, кто это тут хулиганит! – рассвирепел Серёгин, схватил свой фонарик и подскочил к дырке. Просунул голову и руку с фонариком внутрь и давай шарить лучом по подземелью! Ничего не увидел. Только в глубине коридора лежал и светил в сторону фонарик Сидорова.
Милиционеры ещё раз, уже вдвоём, спустились в злосчастное подземелье. Сидоров забрал свой фонарик. «Чёрта» не было. Снова сбежал. С помощью стога они вылезли назад.
– Странное дело, – сказал Серёгин, разглядывая план погребов. – Вот это – подвал, где мы с тобой были в первый день. – Пётр Иванович показал пальцем. Сержант смотрел чрез плечо.
– Ага, – кивнул он.
– А вот это – винный погреб. Видишь, вот тут – проход?
– Вижу.
– А теперь в подвале его нет. Где погреб? Замуровали, демоны. Да и вот этого прохода тут нет, а мы только что по нему ходили.
– И что теперь делать? – поинтересовался Сидоров.
– Что делать, что делать… – проворчал Пётр Иванович. – Может, придётся пробить парочку стенок.
– Пробить? А это можно? – изумился Сидоров и ещё раз с опаской посмотрел на страшную, зияющую дыру в полу, где обитал страшный и плотоядный призрак.
– Можно, ведь за ними скрывается преступник, – твёрдо ответил Серёгин. – Надо только найти лом, или кайло.
====== Глава 9. Филлипс и “Наташенька”. ======
На следующую ночь агент Грегор Филлипс решил слазить на базу «Наташенька». Недавно там снова устроили воинскую часть, отремонтировали казармы, залатали забор и установили прожектора. Миновать воинскую часть для агента ФБР – просто ребячья забава.
Филлипс облачился в комбинезон цвета хаки, взял с собой кусок брезента, чтобы закрыть колючую проволоку и отправился «на дело».
Тихонечко, кустами, агент подкрался к спящей воинской части. Филлипс сразу же приметил местечко, куда не досвечивают вращающиеся прожекторы. Дождавшись, пока часовой скроется за поворотом, Филлипс выскочил из укрытия, подбежал к забору и накинул свой брезент на колючую проволоку. Ловко перепрыгнув через забор, агент упал на землю и затаился: услышал приближающиеся по песку шаги. Мигом Филлипс откатился в сторону и спрятался
Внезапно кто-то налетел на него сзади, схватил и зажал рот ладонью. Филлипс попытался бороться, но неожиданный противник был настолько силён, что агент не мог даже пошевелиться. «Неужели, часовой?!» – пронеслось в голове у Филлипса, а в следующую секунду он потерял сознание.
Очнулся Филлипс в своём стареньком домике, на не расстеленной постели. Брезент, которым он накануне закрывал колючую проволоку, аккуратненько свёрнутый, лежал рядом с кроватью на табурете. Первые секунды Филлипс никак не мог вспомнить, что с ним случилось. Но потом – начал припоминать, что его кто-то схватил, когда он пытался влезть на базу «Наташенька».
Филлипс сел на кровати. Голова, вроде, не болит… Это значит, что его оглушили очень аккуратно, так, как мог бы сделать некий мастер боевых искусств. «Кто же это мог быть? – стал рассуждать Филлипс. – Если часовой – он бы сразу же поволок меня к командиру. А если выследил кто? Из своих же? Тоже нет. Те бы просто пристрелили и в Лазурном бы утопили… Странно. Я смотрел в оба, и слежки не заметил… А вдруг там, под землёй, на «Наташеньке», кто-то есть?! – выдумав сию догадку, Филлипс перепугался и даже побелел от испуга. – И они выследили меня? Чёрт, ну и влип же я! Надо прятаться!». Филлипс решил сделать вид, что он съехал с дачи. Продаст он этот домик и переберётся в Мышкино. Перекантуется пока у Эммочки. Плевать на её глупые выпады и нотации!
Филлипс разжёг газ на переносной плитке и поставил на конфорку синенький замызганный чайник. Утро было отличное. На улице пели птички, весёлое солнышко заглядывало прямо в окно, делая весёлым развалившийся веник в углу, клеенную-переклеенную клеёнку на столе, пожелтевший кафель и стёртый линолеум. Деревья сверкали свеженькой росистой зеленью – такой, которую не встретишь в насквозь пропылённом и прогазованном городе. Только одному Филлипсу было не весело. Он пытался придумать новый план, но пока что у него ничего не выходило. Потом у Филлипса, всё же, появилась некая нечёткая мысль, но она провалилась куда-то в глубину сознания, когда по кухне разнеслось пронзительное: «Сви-и-и!» из чайника. Филлипс быстренько сдёрнул с крючка маленькое, подпаленное в нескольких местах полотенечко, подскочил к плите и схватил чайник, одновременно выключив газ. С чайником в руке он подошёл к столу и развёл уже насыпанный в железную кружку растворимый кофе «Нескафе». Медленно попивая кипятковый, парующий кофе, Филипс сел на скрипящий стул с цветастой обивкой и снова стал пыжиться, сочиняя новый план. Ему нужно было учесть все детали, чтобы исключить возможность повторного разоблачения. Раз за ним следили, его схватили, но оставили в живых, то он – рассекречен. А раз рассекречен – ничего более не остаётся, как сматывать удочки.