Г 3
Шрифт:
Сотни каменных мечей рухнули вниз, перемалывая химер, некроголемов и двух верных, расцвечивая узорами полыхнувшую защиту Равра. А затем позади зелонца появилась фигура Аувида.
Он одним движением, словно у противника не существует никакой защиты, проходит сквозь купол, его рука касается затылка здоровяка и из того словно вынимают все кости — он буквально стекает под ноги архимага.
М-да. Как-то всё неожиданно легко вышло. Я даже опустил вскинутые в готовности помогать себе жестами руки. И Вид, и я зря себя накручивали. Слабак какой-то никчемный, а не архимаг. Словно здесь в этой глуши он лишь и ждал, что…
Я не обращал внимания ни на грохот по-прежнему бьющихся с кем-то в круге стен големов, ни на суету солдат вокруг, что снова всаживали в химер по болту, ни на ставшего рядом со мной Вида. Я весь отдался поиску засады. И ничего не находил. Неужто это и впрямь зелонский архимаг? Он действительно так слаб? Ни капли боевой подготовки, а лишь работа с химерами и ритуалами? Признаюсь, маги жизни среди зелонцев встречались нам очень редко. В каждом посёлке можно было найти верного, владеющего эфиром до младшего мастера. Но на два крупных и десяток мелких городков, которые взяла наша фема, я слышал лишь о двух магах жизни. Причём один из них и вовсе адепт, а другой всего лишь младший мастер.
Пусто. Сеть сжалась до края леса, что окружал охотничий дом зелонца. Исчезла. Но лишь на миг: теперь в ход пошла моя версия Сети. Я толкнул её от себя, отправляя нити в лес, заставляя их огибать стволы, следуя легчайшим потокам воздуха, раздражённо сбросил с плеча чужую руку, что лишь отвлекала от Сах.
И в этот момент Сеть дала засветку.
— Невидимка! Опушка леса! На одиннадцать часов от дороги!
Как я и надеялся, первым отреагировал Аувид. Для меня расстояние было слишком велико, но не для мага подобной силы. Лес брызнул щепой, деревья качнулись и стометровой полосой осели, заваливаясь от нас. Я восстановил разрушенные Нити, прочесал ими окрестности ещё раз, привычно отстраняясь от команд и грохота сбиваемого строя.
Никого.
— Никого.
Вид с сомнение протянул:
— А точно был?
Ответил ему архимаг:
— Проверим. Никто не мог уйти от моего удара.
Оглянувшись, я впервые так близко увидел мага подобной мощи в полной готовности к бою. Проявленные, наполненные пвсевдоматерией и маной заклинания кружили вокруг архимага в плавном хороводе. Чередующиеся сферические сгустки синего и фиолетового цвета на уровне груди, над головой — большой бесформенный ярко-белый клубок. И это только то, что можно видеть и, возможно, прикреплено к активным участкам ауры, а сколько плетений находится в готовности?
Опомнившись и оторвавшись от созерцания, я кивнул. Я в себе был уверен. В смертоносности архимага тоже.
А вот поискать иссохший труп с кристаллами в плоти — пришлось. Его, почти разорванного пополам, придавило толстым стволом, вминая в слой прелой листвы и глубже в землю.
Архимаг, то ли рассуждая, то ли задавая мне вопрос, произнёс:
— Значит тварь ждала одна…
На всякий случай я подтвердил:
— Одна.
А вот Виду тут же нашлось, что возразить:
— Или они были выстроены цепочкой, чтобы видеть друг друга. Например, следующий сидел вон на
Мы проследили куда указывал меч. Я пожал плечами:
— Слишком сложно. Да и зачем тратить на такое десятки тварей?
— Десятки? — командир покачал головой, кривя толстые губы в усмешке. — Ты их до цитадели Кернариуса расставил бы? Хватит и трёх, чтобы с гарантией сообщить о нападении. Как бы ты ни был силен как маг, но успеть найти и убить третью невидимку не сумел бы.
— Не сумел бы я, но…
— Это все уже не важно, — оборвал начинающийся спор архимаг. — Возвращаемся и действуем как планировали. Выходим к точке сбора. Аор, вам снова проверять наш путь. Я буду занят.
— Понял, лэр.
Назад мы двигались не менее быстро, чем сюда. Пленник по-прежнему валялся в беспамятстве под присмотром Аувида. Больше того, Равр и на живого слабо походил — я не удержался и подошёл, разглядывая его. Скорее на сурка, которого посреди зимы достали из норы: ледяная кожа, едва уловимое дыхание и редкие удары сердца. Да уж. Я покачал головой своим мыслям. Если проснуться и броситься на врагов легко, то как вернуться из такого насильно беспамятства и на что будут способны мышцы, в которых нет даже свежей крови? Мастерство Аувида поражало.
Мы предвкушали отдых, после недельной гонки через леса и поля Зелона, но на деле нам выпала лишь одна ночь тяжёлого сна, после которого тело томило ещё сильнее, чем до отдыха. А потом прозвучал приказ. Не знаю, что именно старшие командиры узнали у пленного, но из общего лагеря фемы рванул на юг курьер фельдъегерской службы, а в лагере прозвучал общий сбор.
Обычное течение жизни среди палаток прервалось, началась суета. А я в раздражении оглядел только-только распаренную кисточку для пены. Не сегодня. Хорошо хоть намылиться не успел.
Спустя полчаса перед выстроившиеся фемой стоял легат. Заклинание разносило его голос над всем полем, к каждому из сотен бойцов:
— Тонму солдаты, сержанты и офицеры. Нам наконец выпал шанс нанести удар в уязвимое место вражеских планов. До этого мы говорили о взятие Кемара. Забудьте. Эти слова, что вы выкрикивали на чужих улицах, предназначались лишь для ушей врагов. Есть цель гораздо важнее. Но чтобы суметь ударить так, что враг не успеет и охнуть, вам, мои боевые товарищи, придётся показать, как быстры могут быть ноги солдата Гардара. Наша цель Кернатум. Через пять дней мы должны взять его штурмом.
Я мысленно представил себе изломы нашего пути сюда, его изгиб, когда мы шли, сворачивая к Риольскому хребту и Кемару, как резко сменили направление к укреплению архимага Равра. Я всё ещё не знал, что он сказал, какую тайну открыл, но теперь верю, что его слова никакого отношения к сегодняшнему приказу не имели: рывок на север, на Кернатум планировался легатом с первого дня. А все оставшееся позади, включая разорения деревень и приказы жителям бежать к Кемару, действительно оказались не более чем обманом, призванным ввести зелонцев в заблуждение, забить дороги беженцами и стянуть все их силы к Кемару. Что-то подобное я читал в мемуарах — или, скорее, Рино рассказывал мне о подобном манёвре, когда войско сменило маршрут на противоположный. Мог бы и сам догадаться, ведь все происходящее выглядело очень глупо. Наверно Вид сообразил, но делиться со мной не стал. Жаль сейчас, из строя, не могу его увидеть.