Футарк. Первый атт
Шрифт:
– Милорд, – негромко окликнул я, подходя ближе и по привычке огибая мирно щиплющего травку коня по широкой дуге (примерно такой жеребец когда-то цапнул меня за плечо, оставив немаленький шрам).
– А, добрый день, мистер Кин, – отозвался он, будто не поздоровался со мной несколько минут назад.
– Милорд, с вами все в порядке? – осведомился я осторожно.
– Ну конечно же, все совершенно не в порядке, – вздохнул он, и я уверился – с ним что-то неладно.
– Могу я чем-нибудь помочь? Например, съездить в поместье и сообщить кому-то? Или… хм… вызвать доктора?
– Не стоит, мистер Кин, – был ответ, –
Час от часу не легче! Может, он узнал, что тяжело болен, и жить ему осталось всего ничего? Хотя, по правде сказать, на умирающего лорд совершенно не походил. Я бы сказал, он выглядел до неприличия здоровым! Ну, если не считать странного поведения.
– Думал, проедусь на Чертополохе, хоть развеюсь немного, – сказал вдруг он, – нет, не помогло. Никакого удовольствия. Пустил его в галоп – и всё не так. Обычно как на крыльях летишь, а теперь будто к земле тянет…
«Уж не одолела его та беда, о которой рассказывал Сирил? – подумал я. – Как бишь ее? Кажется, сплин… Но с чего бы вдруг?» Расспрашивать было неловко, но меня уже одолело любопытство.
– У вас что-то случилось? – осторожно поинтересовался я. На отвлеченные темы мне с лордом прежде общаться почти не доводилось, и я опасался допустить промах.
– Пока нет, – мрачно сказал он. – Но это только пока. Да… Послушайте, мистер Кин, вы куда-нибудь торопитесь?
– Гхм… В сущности, нет, – обескураженно ответил я. Очень уж неожиданным оказался вопрос! Впрочем, если он намерен рассказать мне о вороном красавце Чертополохе, то лучше бы я сказал, что страшно опаздываю…
– Такие дела, мистер Кин, – произнес лорд, немного промолчав.
– Простите?
– Вы не женаты, вы не поймете, – сказал он со вздохом. Ага, значит, какие-то семейные проблемы! Но я-то здесь причем? – С другой стороны, я знаю, что вы не болтун…
«Разумеется, в вашем присутствии я больше двух слов никогда и не мог высказать!» – мог бы я ответить, но промолчал. Что-то назревало.
– Мне надо кому-то об этом рассказать, – произнес лорд. – Да только выходит, что некому… А тут вдруг подвернулись вы. Случайность? Возможно. А может – божий промысел… Ну да неважно! Если вам, мистер Кин, не хочется быть исповедником, то я не смею вас задерживать…
– Если вам нужно выговориться, я к вашим услугам, милорд, – тактично произнес я.
– Тогда присаживайтесь, – велел лорд.
Я огляделся, но ничего пригодного для сидения вокруг не обнаружилось, даже второго камня. Впрочем, день был теплым, земля достаточно прогрелась, и я расположился прямо на траве (предварительно удостоверившись, что не усядусь на коровью лепешку).
– Значит, у вас действительно что-то случилось, – уточнил я, поскольку собеседник молчал. – Вернее, может случиться. И по этому поводу вы так опечалены, милорд?
– Именно, мистер Кин, – невесело усмехнулся он. – Это всё Миллисент…
Так звали леди Блумберри. Я удивился: что могло произойти? Они всегда казались очень гармоничной парой… С другой стороны, что я знаю о происходящем за закрытыми дверями поместья?
– Вы ведь в курсе, я почти на двадцать лет старше нее, – произнес лорд, и я утвердительно кивнул.
Ему самому сравнялось лет пятьдесят, хотя выглядел он едва на сорок благодаря постоянной физической активности и пребыванию на свежем воздухе, и лишь благородная седина выдавала его возраст. А леди Блумберри была
Леди Блумберри всегда выглядела вполне удовлетворенной своим положением. Она блистала на балах, занималась благотворительностью, входила в несколько дамских обществ и кое-где даже председательствовала. Полагаю, зависть ровесниц была ей приятна…
Что же могло произойти теперь?
– В общем-то, я подозревал, что когда-нибудь подобное может случиться, – задумчиво продолжал лорд. – Семья – это прекрасно, но Миллисент вышла за меня совсем юной… Ну, вы понимаете: девушки любят всякого рода романтические истории. Свидания под луной, записки, цветы от таинственных поклонников… Невинные в большинстве своем забавы. Наверно, женщины просто так устроены…
Я утвердительно кивнул, припомнив Памелу, хотя она в итоге сделала далеко не романтический выбор… Или романтический, учитывая то, что ей пришлось покинуть родину и переселиться на овеянный флером тайны чужой материк?
– А от меня ничего подобного невозможно было добиться даже в юные годы, – сказал лорд. – Матушка порой в сердцах называла меня сухарем.
– А как же лошади? – поинтересовался я.
– Ну, знаете, не всякая девушка согласится выслушивать монолог о статях моего нового коня! – фыркнул он. – Да еще на… хм… романтическом свидании. Лошади – это совсем другое. У вас вот имеется какое-нибудь увлечение? Такое, чтобы вы отдавались ему всей душой?
– Да, – кивнул я, вспомнив о своих питомцах.
– Ну, тогда вы сможете меня понять…
– Пожалуй, – произнес я, а сам пожалел леди Блумберри: я-то выслушивал истории лорда от случая к случаю, а ей, видимо, приходилось внимать его панегирикам постоянно.
– Словом, нет у меня в душе романтики и не было, – завершил мысль лорд. – Миллисент никогда ни в чем не нуждалась. Со временем я очень ее полюбил, ну, знаете, без этих фейерверков, как бывает с юнцами, но все же. Она тоже привязана ко мне, у нас дети… И, думаю, я был ей хорошим мужем, как и она мне – верной женой, но…
Он умолк, а я начал лихорадочно соображать. Значит, сейчас леди Блумберри около тридцати. Дети уже достаточно подросли, чтобы вверить их заботам учителей, гувернеров и прочих. Общественная жизнь – это прекрасно, конечно, но она не занимает всего свободного времени, которого у леди более чем достаточно. Супруг вечно занят своими обожаемыми лошадьми, по хозяйству хлопотать не нужно, разве что слугам распоряжения отдать, и что ей остается?..
– Милорд, скажите, а у вашей супруги есть какое-нибудь хобби? – осторожно спросил я. – Ну… вышивание или что-то в этом роде?